– Звучит разумно.

– Ты ведь не ввязался во что-нибудь опасное?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Хороший вопрос.

– У меня все отлично, – сказал я. – Люблю тебя.

– Я тоже, – ответила Робин, но в ее тоне слышалось еще что-то, кроме любви и привязанности.

Я жарил отбивные и чувствовал себя нужным и полезным, когда зазвонил телефон и Майло спросил:

– Что случилось?

– Есть новости о Даггере?

– Я разговаривал с его бывшей женой. – В голосе детектива слышалось нетерпение. – Живет в Балтиморе, профессор английского языка в Хопкинсе. Можешь себе представить: любит бывшего мужа. Не в смысле романтики, а как человека. "Бен – замечательный человек" – вот ее слова. Она не смогла назвать ни одной отрицательной черты его характера.

– Почему же они развелись?

– Они "развивались в разных направлениях".

– В сексуальном плане?

– Я не спрашивал, доктор Фрейд, – ответил Майло с преувеличенным терпением. – Случай не представился. Последний штрих: ее позабавило, что полиция им заинтересовалась.

– Возможно, Даггер предупредил о твоем звонке.

– Если честно, я так не думаю. Она искренне удивилась. В любом случае есть кое-что поважнее. Пришли дневные сводки по убийствам, и одно происшествие в центральном Лос-Анджелесе привлекло мое внимание. Два тела оставлены в аллее недалеко от бульвара Аламеда прошлой ночью или ранним утром, в промышленной зоне к востоку от центра. Мужчина и женщина. Застрелены в голову, затем политы бензином и подожжены. У женщины только одна рука. Правая. Сначала подумали, что рука сгорела, однако тела полыхали не настолько долго. И, по словам коронера, ампутация старая.

– Мишель, – произнес я. Мое сердце сжалось.

Майло рассказывал дальше:

– Сейчас они пытаются снять отпечатки пальцев с того, что осталось от правой руки, хотя кожа в ужасном состоянии и слишком надеяться не стоит. К счастью, женщина постоянно пользовалась услугами одного и того же дантиста.

– Странное совпадение, что Мишель убили на следующий день после нашего разговора с ней.

– Ее спутник обгорел не меньше, но копы смогли найти несколько опаленных прядей светлых волос. Белый, около шести футов.

– Парень, с которым она жила, – сказал я. – Ланс.

– Я попросил отдел по борьбе с наркотиками в Рампарте проверить всех наркоманов по имени Ланс. Надеюсь, скоро дадут информацию.

– Ты говоришь, словно сомневаешься, они ли это на самом деле.

Пауза.

– Это они. Я просто думаю, не мой ли визит привел к их смерти. – Стерджис говорил в единственном числе, беря всю вину только на себя.

– Кому-то не понравилось, что Мишель рассказывает о Лорен?

– С другой стороны, такая девушка, как Мишель, могла быть замешана во что угодно. Место, где она жила, наркотики, соседи-преступники. Возможно, кто-то следил за ее квартирой, увидел меня и решил, она раскололась. Я никого не заметил... правда, я и не ожидал слежки.

Я сказал:

– Гретхен знала о том, что мы ищем Мишель. Сама она тебе ничего не сказала, но Ингрид назвала фамилию. Где гарантия, что впоследствии она не сообщила об этом Гретхен?

– Да, – ответил Майло с деланным спокойствием. – Это приходило мне в голову, и я попросил об одолжении одного из детективов. Он понаблюдает за действиями Гретхен пару дней. Пока результаты таковы: она обедала в том же ресторане, опять с Ингрид, вернулась в бутик, оставалась там до трех, затем села в свой маленький "порше-бокстер" и поехала на пляж.