— Так из-за чего же? — спросила Сюзанна. — Из-за чего? Ты должна сказать.

— Не знаю, — отвечала мать тоненьким детским голоском, — мне просто нравится лежать.

Она изо всех сил старалась не расплакаться при Агости.

— А какой смысл мне вставать? Я все равно больше ни для кого ничего не могу сделать. — Она развела руками и беспомощно, с отчаянием уронила их на постель.

Немного подождав, Сюзанна сказала ей ласково:

— У них там на холме растут ананасы. Они хорошо идут. Может, нам стоит посмотреть…

Мать откинула голову назад, и помимо ее воли из ее глаз покатились слезы. Агости рванулся было к ней, словно испугался, что она упадет.

— Там у них сухо, — сказала мать, плача, — здесь ананасы не вырастут. — Разговаривать с ней стало бесконечно трудно. С какой стороны ни подступиться, все равно натыкаешься на старые болячки. Она была опутана своими несчастьями, как огромной паутиной, нельзя было коснуться ни одного из них, не задев остальные и не заставив ее страдать.

— И вообще, зачем мне выращивать ананасы? Для кого?

Жан Агости поднялся, подошел к ней и довольно долго стоял у ее изголовья. Она молчала.

— Я должен идти, — сказал он. — Вот деньги за брильянт.

Она внезапно выпрямилась и сильно покраснела. Агости вынул из кармана сколотую пачку тысячефранковых купюр и протянул ей. Она машинально взяла ее и так и держала в руке, не глядя на нее и не благодаря его.

— Не сердитесь на меня, — сказала она наконец мягко. — Но все это я сама давно знаю. Я думала об ананасах, я знаю, что камский завод хорошо за них платит и делает из них сок. Я сама знаю все, что вы можете мне сказать.

— Мне надо идти, — повторил Агости.

— До свидания, — сказала мать. — Ты, наверное, еще зайдешь?

На лице Агости появилась недовольная гримаса. Теперь он, наверно, понял, чего ждут от него: пусть самых неопределенных, но все же гарантий.

— Не знаю, возможно, зайду.

Мать, не отвечая, протянула ему руку, так и не поблагодарив. Агости вышел из комнаты вместе с Сюзанной. Они спустились по лестнице и вышли из бунгало. Вид у него был не слишком довольный.

— Не обращай на нее внимания, — сказала ему Сюзанна, — ей так все осточертело.

— Проводи меня до дороги.

Он все еще никак не мог прийти в себя. Шел рядом с ней, но думал о чем-то своем. Днем он был совсем другим и смотрел на нее так внимательно «У тебя потрясающая фигура», — говорил он. Сюзанна остановилась на полдороге.

— Дальше мне идти не хочется, я пойду обратно.

Он остановился, удивленный. Потом улыбнулся и обнял ее. Она осталась безучастной. То, что она должна была сказать ему, было очень трудно выразить словами. Ей еще не приходилось делать над собой такое усилие, это требовало от нее напряжения всех ее сил, и потому сейчас ей было все равно, что он обнимает ее.

— Тебе нечего бояться, — сказала она наконец.

— О чем это ты? — он немного отстранил ее, не выпуская из объятий, и теперь смотрел ей прямо в лицо.

— Я совсем не хочу выходить за тебя замуж. Клянусь тебе! Я вообще никогда не вышла бы замуж за такого, как ты. И давай покончим с этим раз и навсегда, и, что бы ни сказала тебе мать, не обращай внимания.

Он смотрел на нее с большим любопытством. Потом расслабился и засмеялся.

— По-моему, ты просто чокнутая, как Жозеф. Почему это ты не хочешь выйти за меня замуж?

— Потому что я хочу только одного — уехать отсюда.