Потом, как это случалось у нее со всем остальным, она опять взялась за свое. Но теперь она хотя бы не селила детей у себя.

— Пусть делает, что хочет, — сказала Сюзанна. — Ее все равно не остановишь.

Между тем по ее милости им приходилось торчать на откосе.

— Нет, честное слово, со мной еще никто никогда в жизни так не обращался, — повторил мсье Чжо.

Он с ненавистью покосился на мать. По ее прихоти он теперь каждый день рисковал жизнью. Под мостом не всегда была тень, и он ждал, что не сегодня-завтра его хватит солнечный удар. Когда он выложил это матери, она ответила: «Тем более надо поторопиться со свадьбой».

— Сейчас в кино идут очень хорошие фильмы, — сказал он.

Сюзанна от скуки развлекалась тем, что ловила травинки босыми пальцами ног. Напротив, на другом берегу, лениво пасся буйвол, а на спине у него сидел дрозд и угощался его блохами. Вот и все кино, какое было у них на равнине. Это да рисовые поля, бесконечные, однообразные рисовые поля, которые тянулись и тянулись от Рама до Кама под стальным небом.

— Она никогда не отпустит меня, — сказала Сюзанна.

Мсье Чжо усмехнулся. В его-то среде само собой разумелось, что девушки должны хранить девственность до замужества. Но он отлично знал, что в других слоях общества дело обстоит иначе. Он находил, что эта семейка, учитывая среду, к которой она принадлежит, ведет себя, мягко говоря, претенциозно.

— Она лишает вас молодости, — сказал он. — Она забыла, как сама была молодая. Это просто несносно.

Сюзанне и вправду до смерти надоела эта равнина, непрерывно умирающие дети, вечное царь-солнце и нескончаемые мокрые поля.

— Дело не в этом, просто она не хочет, чтобы я с вами спала.

Он не ответил. Сюзанна помолчала минуту.

— И мы каждый вечер будем ходить в кино?

— Каждый вечер, — подтвердил мсье Чжо.

Он подстелил газету, чтобы не испачкать брюки. Он был весь потный, но, может быть, не столько от жары, сколько оттого, что смотрел на шею Сюзанны, плавно выступавшую из-под волос. Он ни разу к ней не прикоснулся. За ним строго следили.

— Каждый вечер в кино?

— Каждый вечер, — повторил мсье Чжо.

Для Сюзанны, как и для Жозефа, ходить каждый вечер в кино было, наряду с ездой в автомобиле, самым настоящим счастьем. Впрочем счастьем, по сути, оказывалась для них любая возможность умчаться вдаль — душой ли, телом ли, по земным ли дорогам или по миру кинематографических грез, более подлинных, чем сама жизнь, — но, главное, мчаться, в надежде поскорее оставить позади затянувшееся мятежное отрочество. В те два или три раза, что они ездили в город, они проводили в кино чуть ли не целые дни и до сих пор продолжали говорить о фильмах, которые тогда видели, причем в таких подробностях, словно это были воспоминания о реальных событиях, пережитых ими вместе.

— А после кино?

— Будем ходить танцевать, и все будут смотреть на вас. Вы окажетесь там самой красивой.

— Это еще не факт. А потом?

Мать ни за что не согласится. И даже если согласится мать, то ни за что не согласится Жозеф.

— Потом мы пойдем спать, — сказал мсье Жо.