— Потом мы пойдем спать, — сказал мсье Жо. — Я даже пальцем не прикоснусь к вам.

— Не врите!

Она больше не верила в это путешествие. К тому же она была уверена, что от мсье Чжо больше не стоит ждать никаких сюрпризов, что про него все известно наперед, и потеряла к нему интерес. Уже несколько дней как она снова начала машинально высматривать автомобили охотников, продолжая обсуждать с мсье Чжо поездку в город, кино, свадьбу.

— Когда мы поженимся? — спросила она так же машинально. — У вас осталось совсем мало времени.

— Повторяю вам, — с расстановкой сказал мсье Чжо, — мы поженимся, когда вы дадите мне доказательство своей любви. Если вы согласитесь поехать со мной, то, когда мы вернемся, я сделаю официальное предложение вашей матери.

Сюзанна опять засмеялась и повернулась к нему. Он опустил глаза.

— Неправда, — сказала она.

Мсье Чжо покраснел.

— Пока еще рано об этом говорить, — сказал он, — это не имеет смысла.

— Отец лишит вас наследства, разве не так?

Мать передала ей весь разговор с мсье Чжо.

— Ваш отец просто недоумок, как говорит Жозеф, но не про него, а про вас.

Мсье Чжо не ответил. Он закурил с таким видом, словно ждал, когда у нее это пройдет. Сюзанна зевнула. Это мать требовала, чтобы она каждый день спрашивала его о свадьбе. Ее поджимали сроки. Когда Сюзанна станет женой мсье Чжо, он даст ей денег, чтобы заново построить плотины (они, по ее соображениям, должны быть вдвое прочнее, чем прежние, и обязательно укреплены бетоном), достроить бунгало, сменить крышу, купить новую машину и привести в порядок зубы Жозефу. Теперь ей уже казалось, что в задержке ее планов виновата Сюзанна. Брак с мсье Чжо необходим, говорила она. Более того, это единственный шанс выбраться с равнины. Если свадьба не состоится, будет еще одна неудача, такая же, как с плотинами. Жозеф давал ей высказаться, потом говорил: «Он никогда на это не пойдет, и тем лучше для Сюзанны». Сюзанна теперь знала, что она никогда не станет женой мсье Чжо. Он сто раз описывал ей свое богатство и машины, которые у нее будут, когда они поженятся. Однако разговоры об этом потеряли смысл. Так же, впрочем, как и обо всем остальном — об этой поездке, например, или о брильянте. Ей вдруг стало совсем скучно. Ей захотелось, чтобы мсье Чжо поскорее уехал, пришел бы Жозеф, и они искупались бы вместе в реке. С тех пор как мсье Чжо начал ездить к ним, она почти не видела брата: во-первых, потому что он «задыхался» в присутствии мсье Чжо, во-вторых, потому что в планы матери входило оставлять их с мсье Чжо наедине каждый день и как можно дольше. Сюзанна виделась с Жозефом только в Раме, где он иногда приглашал ее танцевать и где им случалось изредка купаться в море. Но поскольку мсье Чжо не купался, мать считала неразумным оставлять его в одиночестве. Она опасалась, как бы это его не обозлило. Действительно, когда они купались в Раме, мсье Чжо смотрел на Жозефа взглядом убийцы. Но Жозеф мог свалить его одним ударом. Это было настолько очевидно, когда они стояли рядом, что мсье Чжо нечего было волноваться: он был слишком хил, слишком тщедушен для Жозефа и мог ненавидеть его в полной безопасности.

— Я привез их, — спокойно сказал мсье Чжо.

Сюзанна вздрогнула.

— Что? Брильянты?

— Да, брильянты. Можете посмотреть, выбрать, ведь никогда не знаешь, как все обернется.

Она взглянула на него недоверчиво. Но мсье Чжо вынул из кармана маленький сверточек в шелковистой обертке и осторожно начал разворачивать. Три слоя бумаги упали на землю. У него на ладони заблестели три кольца. Сюзанна никогда не видела брильянтов, кроме как у кого-то на пальце. К тому же из всех людей, на ком она их видела, знала она только мсье Чжо.