Как только Сюзанна возвращалась, Кармен уводила ее к себе в комнату и забрасывала вопросами. У Кармен тоже были свои слабости, и комната — главной из них. Перед многими соблазнами она могла устоять, но мягкие диваны с вышитыми подушечками, но искусственные цветы, но развешанные по стенам маски арлекинов и пьеро, память давно отгремевших балов, сводили ее с ума. Сюзанне всегда немного не хватало воздуха в этой комнате. Но все равно здесь было лучше, чем в комнате матери. Сюзанна знала, что здесь с Кармен спал Жозеф. Она всякий раз думала об этом, когда Кармен раздевалась при ней. И всякий раз чувствовала, что все больше отдаляется от Жозефа. Кармен была высокая, с впалым животом, у нее были маленькие и какие-то поникшие груди, но зато удивительно красивые ноги. Сюзанна каждый вечер рассматривала ее, и каждый вечер пропасть между ней и Жозефом становилась все глубже. Сама она только однажды разделась при Кармен. Кармен обняла ее: «Ты моя миндалинка». И смахнула слезу. Больше Сюзанна никогда не раздевалась при Кармен.

Когда наступало время ужина, Сюзанна шла в комнату к матери. Тут все было как обычно. Лежа на постели, мать ждала Жозефа. Света по вечерам она не зажигала. На ночном столике рядом с ней накрытый стаканом лежал брильянт. Просыпаясь, она смотрела на него с отвращением. Этот брильянт, говорила она, пробуждает в ней желание умереть. Несколько раз, одурманенная таблетками, она сделала под себя. Сюзанна шла к окну, чтобы не смотреть на мать.

— Ну что? — спрашивала мать.

— Я его не видела, — говорила Сюзанна.

Мать начинала плакать. Она снова просила таблетку. Сюзанна давала таблетку и возвращалась к окну. Она повторяла матери слова Кармен.

— Рано или поздно это должно было случиться.

Мать говорила, что она это знала, но все-таки ужасно потерять Жозефа вот так внезапно. Голос ее не менялся, когда она говорила и о Жозефе, и о брильянте, и о мсье Чжо. «Только бы он вернулся», — твердила она, и не всегда было понятно, о ком идет речь, о Жозефе или о мсье Чжо.

Мать вставала, пошатываясь от таблеток. Надо было ждать, пока она оденется, прежде чем приступить к ужину. Одевалась она долго. Сюзанна ждала, прижавшись лбом к оконному стеклу. Откуда-то глухо доносилось позвякивание трамвая. Видно было немного: лишь кусок реки, усеянной длинными джонками и портовыми буксирами. Кармен напрасно беспокоилась. Просмотрев столько фильмов, увидев столько влюбленных пар, столько расставаний, объятий и прощальных поцелуев, столько роковых встреч и разрывов, столько жестоких и неизбежных драм, Сюзанна уже сейчас была готова расстаться с матерью.

Единственный мужчина, с которым Сюзанне удалось познакомиться в городе, был постоялец гостиницы «Централь», коммивояжер из Калькутты, торговавший пряжей.

Он был здесь проездом и через неделю намеревался отплыть в Индию. Его деловые вояжи обычно продолжались года два, и за это время он лишь однажды попал в полицию. Оказавшись тут, он всякий раз делал попытку найти себе жену — француженку, желательно юную и невинную, однако до сих пор так и не сумел осуществить свою мечту.

— Я тут присмотрела тебе одного типа, — сказала Кармен Сюзанне.