Когда Сюзанна в тот вечер вернулась из кино, мать, одетая, ходила взад и вперед по коридору перед дверью своей комнаты. В руке она держала пачку тысячефранковых купюр.

— Это Жозеф! — победоносно объявила она. И добавила немного тише: — Двадцать тысяч франков. Как я и хотела.

Но почти тут же тон ее изменился, и она принялась жаловаться. Она сказала, что ей осточертело валяться на кровати и она бы хотела прямо сейчас пойти в банк и заплатить проценты, но деньги она получила слишком поздно, сейчас все банки уже закрыты, и всё потому, что ей, как обычно, не везет. Кармен, услышав голоса матери и Сюзанны, вышла из своей комнаты. Она была очень довольна и поцеловала Сюзанну. Но успокоить мать не было никакой возможности. Кармен предложила ей быстро пообедать и после обеда пойти в город. Мать едва прикоснулась к еде. Она беспрестанно говорила то о заслугах Жозефа, то о своих планах. После обеда она зашла с Сюзанной и Кармен в кафе в белый квартал, но отказалась пойти с ними в кино под тем предлогом, что на следующее утро должна встать рано и не опоздать к открытию банков.

Когда Сюзанна с Кармен остались одни, Кармен рассказала Сюзанне, что Жозеф продал брильянт той самой женщине, своей любовнице. Кармен видела его лишь мимоходом. Он не спрашивал ни о матери, ни о Сюзанне. Он казался таким счастливым, что Кармен не стала говорить ему, с каким нетерпением мать ждет его возвращения. Кармен считала, что любой на ее месте поступил бы так же. Никто не посмел бы нарушить шальное счастье Жозефа. Когда они прощались, он сказал ей, что очень скоро вернется в гостиницу, чтобы отвезти их на равнину. Но когда именно, не сказал. Кармен посоветовала Сюзанне ничего не говорить об этом матери. Ей казалось, что Жозеф ничего еще толком не решил.

Так мать хоть на несколько часов получила в руки сумму в двадцать тысяч франков.

На следующий день мать с утра бросилась в банк — внести хотя бы часть задолженности. Кармен отговаривала ее, но мать стояла на своем.

Она говорила, что самое важное — быть в банке на хорошем счету и иметь возможность вновь брать кредиты для строительства плотин. Уладив дело с долгами, она повела новое наступление на банк. Первая задача была добиться приема у директора, с тем чтобы договориться с ним об очередном кредите: рядовые банковские служащие охотно принимали от нее деньги, но на просьбы о выдаче таковых реагировали вяло. Второй задачей было попасть на прием как можно быстрее: назначенный ей в результате выполнения первой задачи день был так далек, что, дожидаясь его, она вновь оказалась бы на мели.

Попытки преуспеть на этом направлении были очень упорными, но ни к чему не привели. Когда мать окончательно в этом убедилась, она обратилась в другой банк, где попыталась добиться все того же. И снова все ее хлопоты оказались совершенно бесполезными: между колониальными банками существовала круговая порука.

Проценты оказались гораздо выше, чем предполагала мать. А все ее хлопоты гораздо более длительными.

Через несколько дней деньги у матери почти кончились. Тогда она легла, приняла таблетки и проспала весь день. Все равно Жозеф еще не вернулся, сказала она. Жозеф, причина всех ее страданий…

Жозеф вернулся. Как-то утром, часов в шесть, он постучал в дверь Кармен и вошел, не дожидаясь ответа.

— Поехали! — сказал он Сюзанне. — Быстрее вставай!

Сюзанна и Кармен в одно мгновение вскочили с кроватей. Сюзанна оделась и вышла вместе с Жозефом. Он без стука вошел в комнату матери и остановился у ее кровати.

— Если вы хотите ехать со мной, то я уезжаю сию минуту, — сказал он.

Мать приподнялась на кровати с растерянным видом. И, ни слова не сказав, начала тихонько плакать. Жозеф ни разу не взглянул на нее. Он подошел к окну, открыл его, оперся локтем о подоконник и стал ждать.