— Через два месяца?

— Боюсь, что так, моя любовь.

— Ты с ума сошел?

— Вероятно, это и случится со мной за два месяца ожидания.

— Тогда почему ты не получишь специальное разрешение, чтобы жениться на следующей же неделе? Не может быть, чтобы его сложно было получить. Эмма рассказывала мне, что они с Алексом поженились, получив специальное разрешение. — Она замолчала и нахмурилась. — Только теперь я поняла, что скорее всего и Белл с Джоном поступили так же.

— Я не хочу, чтобы ты страдала от сплетен, которые так или иначе возникнут из-за столь поспешной свадьбы, — мягко возразил он.

— Я буду страдать гораздо больше, если придется ждать так долго! — возразила она упрямо. — Я хочу стать твоей.

Волна желания с новой силой накатила на него. Он не думал, что она употребила сказанное в буквальном смысле, но эти слова тем не менее заставили его почувствовать сильное возбуждение. Сделав над собой усилие, он постарался произнести ровным голосом:

— Разговоров все равно не избежать, ведь я — твой опекун. Кроме того, ни для кого не составит большого труда узнать, что мы провели в Корнуолле больше недели одни.

— Вот уж не думала, что светские сплетни что-то значат для тебя.

— Я беспокоюсь о тебе, плутовка, и не хочу, чтобы тебе было больно.

— Не будет, обещаю тебе. Один месяц?

Самым большим его желанием было жениться на следующей неделе, но благоразумие все же взяло верх.

— Шесть недель.

— Пять.

— Договорились, — сдался он без особой борьбы, поскольку всем сердцем был на ее стороне.

— Пять недель, — произнесла Генри, не особенно радуясь своей победе. — Как долго!

— Не так уж долго, плутовка. У тебя будет много забот.

— Забот?

— Каролина захочет помочь тебе купить приданое, и скорее всего Белл и Эмма также пожелают принять участие в этом. Моя мать тоже с удовольствием помогла бы тебе, но сейчас она отдыхает на континенте.

— У тебя есть мать?

Он вздернул бровь.

— А ты полагала, я появился на свет каким-то иным образом? Мой отец был замечательным человеком, но даже ему не было известно другого способа заводить детей.

Генри скорчила рожицу, показывая, что его попытка поддеть ее не была воспринята серьезно.

— Ты никогда не говорил о ней. Ты вообще очень редко упоминал своих родителей.

— После смерти отца я очень редко вижу свою мать. Она предпочитает более теплый климат Средиземноморья.

Возникла неловкая пауза, и только теперь Генри пришло в голову, что она сидит в халате на полу своей спальни в обществе умудренного опытом мужчины, который вовсе не выказывает намерений скоро уйти. Хуже всего было то, что она не чувствовала ни малейшего неудобства по этому поводу. Она тяжело вздохнула, решив, что у нее душа падшей женщины.

— Что случилось, милая? — прошептал Данфорд, коснувшись ее щеки.

— Я подумала о том, что должна попросить тебя уйти, — шепотом ответила Генри.

— Должна?

Она кивнула.

— Но мне совсем не хочется этого.

Данфорд с облегчением вздохнул:

— Иногда мне кажется, что ты сама не знаешь, что говоришь.

Она положила свою руку в его ладонь.

— Нет, знаю.

Данфорд чувствовал себя человеком, добровольно идущим на пытку. Он наклонился к ней, прекрасно понимая, что конец этому будет один: прохладный душ, чтобы охладить свое разгоряченное тело, но все-таки не смог устоять перед соблазном сорвать с ее губ еще несколько поцелуев.