— Это что — соревнование? — спросила Генри.

— Помолчи, — отрезал Данфорд, — тебя это не касается.

— Ах так? — Она возмущенно всплеснула руками и зашагала прочь. Ей казалось, что мужчины еще долго не заметят ее отсутствия: так заняты они были своей петушиной схваткой.

Но Генри ошиблась.

Не успела она сделать и трех шагов, как твердая рука схватила ее за пояс и потянула назад.

— Ты, — ледяным голосом сказал Данфорд, — никуда не идешь. — Он повернулся к Неду: — Теперь ты исчезни, Эдвард.

Нед взглянул на Генри. Выражение его лица говорило о том, что если она только скажет слово, он в ту же секунду отвезет ее домой. Она сомневалась, сможет ли Нед взять верх над Данфордом в открытом бою, хотя ничья была вполне возможна. Но вряд ли сам Данфорд захочет устраивать сцену посреди Бонд-стрит.

Данфорд наклонился к ней и, глядя в глаза, отчеканил:

— Теперь я разозлился, Генри.

Она широко открыла глаза, вспомнив их разговор в Стэннедж-Парке.

— Не соверши ошибку, разозлив меня, Генри.

— Разве сейчас ты не разозлился?

— Поверь, когда я разозлюсь, ты это сразу поймешь.

— Нед, — быстро произнесла она, — наверное, тебе лучше уйти.

— Ты уверена?

— Нет надобности строить из себя доблестного рыцаря, — прорычал Данфорд.

— Уходи, — сказала Генри, — со мной все будет хорошо.

Не вполне уверенный в правильности того, что делает, Нед уступил ее просьбе и неторопливо зашагал прочь.

— Что все это значит? — с возмущением спросила Генри, повернувшись к Данфорду. — Ты был настолько груб и…

— Тише, — произнес он совершенно спокойным голосом, — не стоит устраивать сцену.

— Ты только что говорил, что тебе это все равно.

— Я имел в виду, что не остановлюсь ни перед чем и добьюсь того, чего хочу. — Он взял ее за руку. — Пойдем, Генри. Нам нужно поговорить.

— Но моя служанка…

— Где она?

— Там. — Она показала на стоявшую в нескольких шагах женщину. Данфорд подошел к ней и сказал несколько слов, после чего ту как ветром сдуло.

— Что ты сказал ей? — спросила Генри.

— Только то, что я — твой опекун и со мной ты будешь в полной безопасности.

— Лично я сомневаюсь в этом.

Данфорд был совершенно согласен с ней, учитывая, как сильно ему хотелось привести ее в свой дом, затащить к себе в комнату и привести в исполнение свои темные намерения. Но он промолчал, не желая, с одной стороны, пугать ее, а с другой — потому, что в этот момент ничего умного ему не приходило в голову.

— Куда мы направляемся? — спросила она.

— На прогулку в экипаже.

— На прогулку в экипаже? — озадаченно переспросила Генри, пытаясь отыскать глазами экипаж.

Данфорд так умело отвлек ее разговором, что ей и в голову не пришло, будто ее уводят против воли.

— Сейчас мы зайдем ко мне домой, возьмем один из моих экипажей и поедем по Лондону; поверь мне — это единственный способ поговорить с тобой наедине, не опасаясь за твою репутацию.

Сердце Генри радостно забилось при мысли, что Данфорд хочет остаться с ней наедине. На какое-то время она забыла и его поведение на балу, и свою злость на него. Затем она вспомнила все. «Боже мой, Генри, так ты думала, в этом причина?» Дело было не в том, что он сказал, а в том, как он это сказал.