|
И не представлял, что у них на уме. Что ж, сделаем так, чтоб и они не понимали, о чем думаю я. Мицуру ответил компании столь же двусмысленным смешком. И тотчас мужчина в очках с черной оправой, только что бывший в центре внимания собравшихся, спросил по-английски:
– Чего смеешься? – Вы первые засмеялись, – ответил Мицуру. Кто-то в компании вновь пробормотал что-то на китайском, вызвав взрыв смеха. – Что смешного? – Мицуру разозлился, догадываясь, что мужичье потешается над Аои. Ответил человек в очках, по-видимому, заводила: – Он сказал: «Как это элегантно – разгуливать по ночам босиком! Эдак, глядишь, скоро все дамы пойдут по ее стопам». Никто не пытался приблизиться к сомнамбуле. Она готова на все, пока пребывает во сне. Именно так она встретилась с Мицуру. С того времени он не знал покоя, опасаясь, не происходят ли у нее каждую ночь роковые встречи с другими мужчинами. Сделав вид, что сопровождает пьяную женщину, Мицуру побыстрее увел ее назад в каюту. Уложил на кровать, стянул юбку и чулки, вытер полотенцем испачканные ступни. Казалось, стоит закрыть глаза, и он провалится в сон. Прижимаясь щекой к теплой спине бессильно обмякшей Аои, Мицуру вспоминал события той ночи.
В ту ночь серый холодный дождь хлестал по спине Мицуру. Он спал на ходу с открытыми глазами. Успокаивающее лекарство затянуло его сознание тонкой пеленой, он потерял представление, где находится. Но продолжал куда-то идти. Ноги заплетались, спина ослабла, он уже не мог сделать ни шагу и в конце концов рухнул лицом вниз под сосной. Слыша, как бешено стучит в ушах, он вообразил, что находится на возвышенности посреди пустыни. Почувствовал, как что-то теплое и густое облепляет лицо и руки, и подумал – то, что он принял за пустыню, на самом деле берег ручья. Мгновение, и, задремавший было, точно зародыш в утробе, он вновь проснулся. Решил, что вновь может идти. Такое часто бывает. Действие лекарства сопровождается галлюцинациями. В тот день ему привиделся потоп. Бьющий по спине дождь на протяжении ста дней и ста ночей затопил все что ни есть на земле, просочился во все дыры, залил все впадины, переполнил реки и озера, пока вся поверхность земли не скрылась под водой. Склоны холмов преобразились в болота, стены стали водопадами, улицы потекли реками. Потоки воды срывали с петель и уносили двери, вырывали с корнем деревья, метались вихрями вокруг домов. Автомобили превратились <sub>в</sub> терпящие бедствие суда, их несло по течению, люди с дрожащими синими губами хватались за все, что держалось на поверхности, и плыли, поручив себя случаю. Никто не знал, куда его унесет. Стаи ворон, отбиваясь от чаек, кружили вокруг накренившихся небоскребов. Почему-то ему удалось спастись от потопа, он выбрался на островок, осененный сосной, и ждал, когда кончится дождь. Вдруг он заметил, что к берегу подплыл тюлень. Тюлень встряхнул спиной, окатив Мицуру брызгами, и, шумно фыркнув, подобрался поближе. – Ты что, бродячая собака? – спросил Мицуру. – Обижаешь! – рассердился тюлень и лизнул его лицо длинным языком. В этот момент Мицуру пришел в сознание. Потоп мгновенно схлынул, он вновь лежал на пригорке под моросящим дождем. Собака понуро трусила вниз по склону. Вместо нее показалась женщина, направлявшаяся в его сторону. Ее глаза, казалось, искали что-то неразличимое в ночной темноте. При свете ночных фонарей лицо смутно белело, рот был полуоткрыт, точно от удивления. И еще, она почему-то была в пижаме и босиком. Мицуру хотел приподняться, Но не смог пошевелиться, казалось, в тот момент, когда его лизнула собака, он лишился последних сил. Женщина остановилась у сосны, под которой лежал Мицуру, будто задумавшись о чем-то, потом глянула вниз и спросила: – Ты где? – Не дождавшись ответа, она принялась ходить вокруг сосны, приговаривая беспокойно и с легким придыханием: – Хде? Хде? – как будто кто-то прятался от нее под ветвями. |
