Из объяснений Дзина явствовало, что распределение кают ни при чем – не поделили территорию коридора и подсобного помещения между двумя каютами. Те и другие зачем-то приволокли с собой на борт большой багаж в картонных коробках, загромождавший проход так, что едва можно было протиснуться. Запихнув свои вещи в подсобку, они вступили в борьбу, отвоевывая пространство в трюме. Одни утверждали, что первыми заявили свои права на эту территорию, другие доказывали, что это был самовольный захват. Самэсу без лишних слов отрезал:

– Отнесите свой багаж в грузовой отсек или по своим каютам!

На что Дзин с ухмылкой заметил:

– Надзирать за грузовым отсеком – моя обязанность!

– С каких это пор ты стал заведовать грузовым отсеком? – удивился Самэсу.

Дзин по-хозяйски выпятил грудь:

– Как только вышли из порта Нахи. Грузовой отсек – мои владения!

Значит, матрос, отвечавший за грузовой отсек, сошел в Нахе. А Дзин занял его место, так, что ли, надо понимать? И теперь ни за что не уступит свою территорию. Его наглая самоуверенность еще более раззадоривала шантрапу, боровшуюся за захват коридора и подсобки.

Самэсу, досадовавший, что его втравили в эти нелепые разборки, ограничился тем, что приказал решить все полюбовно.

– Но чем здесь так воняет? – спросил он.

– Воняет?

Дзин состроил непонимающую физиономию, поэтому Самэсу переадресовал вопрос Мидзуки.

– Да уж, попахивает! Эти новые, севшие только что на корабль, натащили в свои каюты всякого дерьма. Сухофрукты, овощи… Да и от них самих так несет, изо рта как из помойки. Только вышли из Нахи, на корабле стало не продохнуть.

– Ну, с этим ничего не поделаешь, – сказал Самэсу, но сам терялся в догадках.

Если это затеявшее перепалку отребье не пассажиры, то кто же они? Он спросил у Дзина.

– Они торговцы, – ответил тот. – Продают разный товар на корабельном рынке.

– Рынке?

За время стоянки в Нахе товары в корабельном торговом центре были распроданы, но что заняло их место? Судя по запаху, и впрямь какое-то дерьмо.

Толком не понимая, рассудил ли он спорщиков или просто совершил экскурсию в трюм, Самэсу ушел восвояси. Пока он ждал лифта, перепалка возобновилась.

В Нахе экипаж корабля значительно обновился, но Самэсу еще не вполне владел информацией, кто эти новоприбывшие и какую несут обязанность. Кстати сказать, Брюс Ли тогда же присвоил себе звание «генеральный секретарь «Мироку-мару». Значит ли это, что «Мироку-мару» теперь – коммунистическая партия? К прежнему званию третьего помощника капитана к Самэсу прибавилось «третий секретарь», но он понятия не имел, что, собственно, означает этот чин. Одно ясно: на корабле отныне два босса – капитан и генеральный секретарь, а он, Самэсу, стал слугой двух господ. Следующий за генеральным секретарем – второй секретарь, этот титул носит Кети, с давних лет ближайшая соратница Брюса Ли. Другая его соратница, Татьяна, также носит титул второго секретаря, так что Самэсу по ранжиру находится у них в подчинении.

Кети взяла на себя обязанности эконома Икэды. Сам же Икэда, как и предполагал, остался на корабле только для того, чтобы ублажать привередливых пассажиров из мелкой буржуазии. Титул эконома остался при нем, но в действительности означал не более чем своего рода почетную должность. В административной части теперь верховодили подручные Брюса Ли. С другой стороны, палубные матросы и машинное отделение, реально обеспечивающие ход корабля, продолжали по-прежнему выполнять свои обязанности под командой капитана Нанасэ и старшего машиниста Такэути, но и их будущее оказалось в руках генерального секретаря, купившего компанию.