|
Стоило генеральному секретарю разжать пальцы, и даже капитан стал бы безработным посреди моря. С точки зрения генерального секретаря, и капитан, и старший механик были не более чем простыми техническими спецами. Что касается остальной шатии-братии, взошедшей на борт в Нахе, пожалуй, бессмысленно было делить их на пассажиров и членов экипажа. Все они походили на ушлых челноков, которые под видом туристов пересекают границу и в тот же день разворачивают торговлю, торопясь возместить капитал, затраченный на путешествие. Всю эту братву объединяло огромное количество багажа, который они затащили на корабль. Для рейсового теплохода в этом не было бы ничего необычного, но шикарный лайнер, на который обрушилась лавина всех этих грузчиков и мешочников, ходил ходуном, точно на борту возникла «внештатная ситуация». До прибытия в Наху на корабле была стопроцентная Япония. Страна, в которой царят чистота, благоухание, вежливость, невозмутимость. Стоило выйти из Нахи, «Мироку-мару» распрощалась с «утонченной скукой».
Зайдем в торговый центр. Еще недавно вышколенный персонал в синих костюмах, по одному взгляду на одежду оценив клиента, устанавливал степень своей любезности. Этого больше нет. Продавцы и товары полностью сменились, торговые площадки и витрины беспорядочно завалены под завязку всякой всячиной. Прохладные пространства элитных магазинов превратились в пыльные, дешевые супермаркеты, до отказа забитые торговцами и покупателями. Кто все это покупает – одежду, ткани, обувь, которые по-хорошему надо бы сбывать на вес? Открылись скобяные лавки, продающие посуду, кастрюли, ножи, инструменты и тому подобный товар, при взгляде на который понимаешь, что шантрапа, превращающая корабль в место своего обитания, все прибывает и прибывает. При виде выстроившейся длинными рядами электробытовой техники и всевозможной электронной мишуры остается только пожать плечами. Закрадывается беспокойство, уж не затевается ли распродажа корабля оптом и в розницу? Заглянем в ресторан. Обеденный зал, гордость «Мироку-мару», разгороженный декоративными растениями, розовыми занавесками, перегородками, резными деревянными ширмами и украшениями из пластика, сократился наполовину, захваченный палатками с дешевой жратвой. Вокруг бассейна развернулся рыбный рынок. Как будто базар, характерный для портовых городов, целиком переместился на корабль. Вот и бассейн сгодился под садок для живой рыбы. Пассажиры из тех, что побогаче, глядят на все это как на мираж. «Мироку-мару» колонизирована меньшинством новоприбывших голодранцев. Эта братва самовольно превратила палубы в свое жизненное пространство. С недосыпу все вокруг кажется продолжением кошмара. Кошмара, воняющего вяленой рыбой. Куда ни сунься, в коридорах, в трюме, в торговом центре, в бассейне явственно сквозит чья-то склизкая, злая воля. Значит ли это, что все привычные устои только камуфлировали звериный оскал? Требуются немалые физические силы, чтобы выжить в подобном «безвоздушном» пространстве. Чувство физической усталости отнюдь не иллюзия. Взгляды и развязная походка сброда, шатающегося по коридорам, невыносимы для любого, привыкшего к вежливому обхождению пассажира. Очевидно, что этих типов совершенно не волнует, как они выглядят со стороны. Когда сталкиваешься с ними в коридоре, загроможденном коробками с поклажей, они и не подумают уступить дорогу. Все время куда-то спешат, отталкивая локтями. Пассажиры непроизвольно держат руки в карманах, боясь, как бы у них не стащили бумажник, и в результате сами начинают ходить вразвалку, как это быдло. То там, то здесь раздаются взрывы вульгарного хохота. Разинутые рты выставляют напоказ золотые зубы. Золотом сияют не только зубы – часы, кольца, цепочки блестят напоказ. Или вес напяленного на себя золота свидетельствует о богатстве? Или же они носят на себе все свое состояние? Число пассажиров «нижних» палуб значительно возросло. |
