Я наконец дошёл до поворота на стоянку. В тридцати метрах от меня располагалась небольшая полянка. Когда-то здесь росли те же самые сосны и ели, что и везде. Потом деревья вырубили, кто-то сложил в середине широкой полянки камни, организовав место для костра. На краю поставили аккуратную уютную беседку. Мне всегда нравились эти уютные стоянки, но, чувствую, сегодня моя симпатия к ним изрядно пошатнётся.

В траву я по-прежнему не наступал, и правильно. Узкий съезд на поляну сейчас зарос мелким пыреем. Несмотря на отпечатавшиеся на земле следы тележных колёс, пырей стоял нетронутый. Но выросшая на дороге трава была самым слабым испытанием для моей психики. Картина, что мне открылась, была куда ужаснее.

Неподалёку от беседки стояли шесть телег. Лошадей, которые эти телеги и везли, стреножили и отпустили гулять по полянке. Сейчас оплетённые травой трупы коняг валялись на земле. Раз лошади не встали и не пошли гулять, монстр предусмотрительно — или же инстинктивно — в первую очередь повредил или выпил их мозги.

Кроме лошадей на траве лежали ещё три оплетённых травой кокона. Возможно, охранники, или псы. Скорее — охранники. Думаю, псов монстр убил где-то в лесу, чтобы не насторожить людей раньше времени. А ещё здесь находились четыре человека. Трое мужчин с бледными безжизненными лицами сидели и переговаривались в беседке, четвёртый стоял возле костра, глядя в огонь. На моих глазах четвёртый перестал смотреть на пламя, и дёрганой походкой марионетки отправился к маленькой поленнице. Мужчина вихлял, нелепо мотылял руками. Мне не нужно было видеть скрытые травой тонкие нити, чтобы понять, что человеком управляют. Монстр был слишком туп, чтобы понять, что имеет значение для людей, и как не вызвать подозрение у тех, кто сегодня ещё придёт на стоянку. Потому он принялся переваривать охранников, которые, видимо, молчали во время записи разговора караванщиков, и совершенно ему не требовались. Когда люди заметили пропажу собак, они уже как минимум несколько минут были под контролем растения. А потом чароцвет зациклил отрывок разговора, который успел записать. Человека, который относил в костёр дрова, монстр на всякий случай тоже оставил. Возможно, этого дровоноса съели бы следующим.

За то время, что монстр провёл здесь, он вырастил траву на поляне до колен. А возле коконов она росла и того гуще.

Дальше я не пошел: не слишком хотел. Я не авантюрист с архетипом монаха, который может окружать всё своё дело оболочкой щита, не устойчивый к яду редкий архетип какого-нибудь алхимика. Я не могу перемещаться в тенях, становиться бесплотным, или как-то иначе защищаться от этого монстра. Лучшее, что я могу — не соваться в эту траву.

Но у меня есть голем. Металлический бравый вояка, которым я могу управлять на расстоянии. И на него чароцвет явно не рассчитывал.

Я отошел подальше от поляны, и переключился на голема. Сам встал посреди дороги и внимательно смотрел по сторонам, чтобы не проворонить приближение какого-нибудь другого каравана, путешественника или всадников. А вот металлический воин под моим управлением ступил на траву.