– Могу я поговорить с Джозефом Эткинсом?

– Да, я вас слушаю.

– Джеф, ты, что ли?

– Простите, с кем имею честь говорить?

Удивленный тем, что звонит незнакомый человек, знающий его имя, судья забыл о громкой связи, хотя уже было ясно, что разговор не касается Кевина. Сэм хотела напомнить, но Эткинс крайне увлекся и не реагировал ни на какие жесты в свой адрес.

– Ах ты старый зануда! – продолжал голос в трубке. – Не помнишь университетских друзей? А Майкла Керри тоже не помнишь?

– Майкл! – возопил судья. – Неужели…

– Ужели. Очень даже ужели! Если бы ты знал, сколько после университета я искал твой адрес и телефон, но вы съехали с квартиры и не оставили новых координат.

– И я искал тебя! – Судья подскочил с кресла и заходил по кабинету, совершенно позабыв о Сэм.

– Так, значит, мы двадцать лет работаем в пятнадцати километрах друг от друга и не знаем об этом! Вот это судьба!

– А ты где?

– Работаю в окружном суде Сан-Франциско, представь себе. Тоже судья.

– Как же так получилось? И как ты меня нашел?

– Угадай, к кому попала твоя галиматья о восьмидесяти тысячах копен сена?

– Что! – Судья замер на полушаге.

– Это просто шедевр судопроизводства. У нас все зачитываются, как модным бестселлером! Ты пользуешься популярностью, тебя даже цитировать начали. Фраза «Размер ущерба, нанесенного ферме мистера Ранга, можно оценить как восемьдесят тысяч копен сена» просто стала крылатым выражением. Или вот эта запись «Слушание по делу переносится на понедельник по случаю смерти Аристотеля – члена семьи подсудимого». Слава богу, что кто-то из твоих подчиненных догадался приписать, что Аристотель – это кличка собаки, а то мы бы тут устроили пышные проводы древнегреческой философии и риторике.

– Но как оно попало к вам? – Судья так и стоял посреди кабинета в полном замешательстве.

– Что значит как? Ты же сам прислал его для дальнейшего рассмотрения и еще нахально подписал на папке, что не имеешь права на вынесение приговора, так как являешься заинтересованным лицом. Кстати, я три раза перечитал эту кипу бумаги, но так и не понял: при чем здесь ты?

– Подожди, подожди. – Эткинс бессильно опустился в кресло. – Я не отправлял это дело к вам. Его решение вполне в моей компетенции, и никаким заинтересованным лицом я не являюсь!

– Значит, произошла какая-то ошибка. Но тогда я уже ничего не понимаю, потому что мне по факсу из Окленда пришел твой запрос о пересмотре дела, по которому ты просишь помощи. Или ты и этого не присылал?

– Нет, запрос я присылал, но меня интересовало совсем не это дело, а другое, которое и должны были вам передать. О лишении родительских прав вам ничего не приходило?

– Нет.

– Точно? – Глаза у судьи засверкали, он подскочил и снова заходил по кабинету.

Теперь и Сэм начала понимать суть происходящего. Кажется, произошло то самое чудо, на которое она уже не надеялась.

– Точно. Я опеку сразу передаю в другой отдел, поэтому всегда хорошо знаю, сколько их пришло на мое имя. Просто их потом отправляют другим людям.

– Понятно. – Судья старался говорить спокойно, но Сэм видела, как он волнуется. – Значит, действительно что-то перепутали. Ладно, разберемся. Пришли мне мое сено обратно.

– Я бы с радостью, но тут такая каша заварилась. Боюсь, начальство не останется равнодушным к твоим перлам. Кажется, к вам в Окленд собираются с проверкой.