Сэм перевернула первую страницу, дальше шли полицейские отчеты: кража, кража со взломом, кража, угон машины, угон мотоцикла, драка в супермаркете, драка, кража… Вся папка из отчетов психологов и полицейских, оставалось лишь подписать сверху «Мы бессильны». Бессильны. Неудивительно, что у Джессики опустились руки. Здесь есть единственный выход – отец. Хотя, может, уже поздно.

– Кажется, мы засиделись. Фрэнк звенит ключами на третьем этаже, значит, даже Сью и Гейл уже ушли. Пойдем, я покажу тебе дом. Там еще остались кое-какие наши вещи, но я буквально завтра их заберу. А вообще, дом очень милый, правда будет великоват для тебя, мы там жили вшестером. А еще хороший сад, я за ним ухаживала. Если не запустишь, будет очень красиво весной.

– Хорошо, постараюсь. – Сэм встала и положила синюю папку к остальным, но этот жест показался ей чуть ли не каким-то кощунством.

Там, на столе, лежали счастливые судьбы, куда только заглянули первые лучи черного солнца взрослых проблем, а этот калека… Каково ему среди этих, похоронивших даже не собаку, а крысу или хомячка? Каково ему, потерявшему в одночасье все? И Сэм положила папку в свой пакет.

Сэм поднялась и, отойдя к окну, уставилась в черноту: за окном давно стемнело, только огоньки фонарей и фары машин сияли остроконечными звездочками и расплывались в призмах слез мерцающими бликами. Вечернее платье с большим вырезом оголяло плечи, и было немного холодно. А может, знобило.

– Уходи, Рей, не нужно притворяться. Не нужно, я все поняла. Сэм глядела перед собой, а мысли крутились вокруг одного: не сорваться, не высказать все, что накипело. Ведь не позже как сегодня же вечером этот… этот… расскажет ей сцену расставания в мельчайших подробностях. И они будут пить шампанское, лежа в номере люкс какого-нибудь отеля, смеяться, по сто раз вспоминая каждый взгляд, каждый жест.

– Ну зачем ты так? Мы же взрослые люди!

Он встал и хотел обнять Сэм за плечи, но она отстранилась.

– Рей, я прошу, уходи. Я не могу больше слушать эту ложь. Уходи, прошу.

– Сэм, о чем ты? Я говорю правду. Мы познакомились только неделю назад, все произошло…

– Перестань!

Сэм почувствовала, как начинают дрожать руки, как напряглись плечи: еще одно слово – и она не выдержит. Просто не выдержит. Пришел строить из себя пай-мальчика, ненароком угодившего в сети уличной обольстительницы.

– Я не хотел, прости…

Какой тихий голос, какие искренние жесты, страдание на лице – зря старается. Сэм давно поняла, что она не единственная. По тому, как Рей стал вести себя в постели, по тому, как реагировал на ласки и объятия, хотя внешне все оставалось по-прежнему. И это после четырех лет отношений, после клятвенных обещаний и почти супружеской жизни. Верила почти безгранично. Верила… Сэм почувствовала, как в груди нарастает волна гнева. Если он сейчас опять заговорит вкрадчивым голосом, если снова состроит виноватую физиономию… И это то лицо, которое Сэм так любила, и это те глаза, в которых тонула долгими зимними вечерами, в которых искала ответы на все свои вопросы. Все обман. Все ложь. Только притворство.

– Котенок, прости меня, я знаю…

Дальше Сэм уже и не пыталась сдержать себя.

– Не смей! Не смей так называть меня! – Лицо Рея вмиг изменилось, глаза удивленно расширились под вскинувшимися ресницами. – Не прикасайся ко мне, проваливай ко всем чертям! Слышишь, убирайся! Вон из моего дома! – Сэм опрометью бросилась из комнаты. Нет, это невозможно терпеть. Пусть остается и рассказывает свои сказки стенам.

– Подожди, постой! – Рей кинулся было за ней, но споткнулся о ножку перевернутого стула и, потеряв равновесие, чуть не упал.