По правде говоря, Сэм все это время старалась не думать о Канингенах. В ней боролись два противоречия. С одной стороны, чувство долга. Это твоя работа, ты обязана, настойчиво твердил кто-то внутри. С другой – дело-то почти решенное, чего соваться, как бы хуже не было. И там, и там существовали свои «за» и «против». Сэм чувствовала ответственность, но сама себе тут же возражала – мол, я появилась слишком поздно, ничего уже не сделаешь. И все же подспудно возникало чисто человеческое желание помочь. Не как психолог, а просто. Ведь всегда есть вероятность случайно попасть пальцем в небо, решить задачу, на которой все другие прокололись. Но где-то рядом с этим желанием гнездился страх: ты собственных-то проблем решить не в состоянии. И Сэм бездействовала самым нахальным образом. Каждый день, перекладывая страшную папку с места на место, говорила себе: завтра.

Телефонный звонок прервал цепь неприятных рассуждений. Сэм сняла трубку.

– Алло?

– Саманта Уоттенинг?

– Да. С кем я говорю?

– Вас беспокоят из налоговой службы. Дом, в котором вы теперь живете, является собственностью города. Знакомы ли вы с правилами налогообложения в случаях муниципального найма?

Сэм несколько растерялась.

– С правилами? Когда я подписывала контракт, там было сказано, что я плачу половину арендной платы и при этом она сразу вычитается из моего заработка.

– Совершенно верно. – Женщина на том конце трубки закашлялась. – Однако вы несете материальную ответственность. Если…

Дальше Сэм не слушала: солнечный день, прекрасное утро, какие могут быть налоги?! Голос перечислял правила, варианты ущерба, но все это проносилось мимо, не задерживаясь. Теплые лучи весело прыгали по столу, норовя окунуться в чашку с кофе, словно хотели заглянуть в темную пучину, сунуть любопытные золотистые носы: а что там?

– Сегодня вы должны будете поставить свою подпись у судьи. Это дополнительный лист контракта.

– Да-да, я все поняла, спасибо, что позвонили.

Сэм повесила трубку и вздохнула с облегчением. Кажется, это последний штрих, переезд можно считать законченным. Надо сказать, он дался нелегко: кто бы знал, сколько формальностей и бумажек! Но, с другой стороны, дом и сад того стоили. Сэм взяла свою чашку и вышла на веранду.

Окна с узорными решетками, резные столбики крыльца, дощатый пол… Здесь пахло сухостью, последними днями уходящего лета. На гвоздике висела забытая соломенная шляпка с лентами, какие носили, наверное, еще первые поселенцы, приехавшие сюда из Европы. Сирень, растущая прямо под окнами, опустила свои ветви, создавая причудливые теневые рисунки вокруг. Солнечные лучи, пробираясь сквозь густую листву, горели на столике яркими янтарно-желтыми пятнами. Хорошо. Можно обмануть себя и представить, что за этими сиренями густой лес, а дальше сельская дорога и ковбойские стоянки, луга, куда перегоняют лошадей на зиму. И никакой цивилизации на сто миль вокруг. Одни койоты и шакалы, если, конечно, такие водились на Диком Западе.

В комнате во второй раз зазвонил будильник – сигнал, что пора одеваться и выходить. Сэм быстро допила кофе и, поднявшись в спальню, надела дежурный брючный костюм. Правда, сегодня ей показалось, что он сидит как-то не очень. Свободные прямые брюки, приталенный пиджак, блузка с воротником на стойке.