Ну, с тем, откуда Корей мало-мальски разобрались, несмотря на нестыковки с вероисповеданием и тем, что он славянского роду. А чего он хочет? Вот зачем ему так отстраиваться? Его поместье уже по численности больше самой Унжи, а его урожай в этом году лучше Владимирского, а ведь Суздаль и стольный город княжества расположены в уникальной степной зоне с черной землей, окруженной лесом и земли тут родят больше, чем в других княжествах Руси. И диковинные растения у него, и хмельное крепкое.

А еще у него очень много денег. Только по подсчетам человека князя, что был в свите у Василько, Корней с ярмарки взял до пяти тысяч гривен и сторговал хорошо. На это серебро можно армию оснастить.

И тут и кроется главное опасение. Корней очень хорошо встретил племянника Василько и подарки дал, и девку подложил. Уж больно умно он обхаживает ростовского князя, чей отец еще недавно был великим князем Владимирским, подвинув его, Юрия. Зачем? Посадить Василько на стол Владимирский? Но племянник искренне, как кажется, предан ему – Юрию. Но, пожелай Василько престол и у него уже триста ратников своих, да уже почти четыре сотни из Унжи, да и сторожевая сотня преданного лично Василько. А у Войсила звязи есть и у марийцев, и у мордвы, и набрать отряды оттуда за деньги Корнея будет не сложно. И в школе почти все бывшие преданные отцу Василько люди, да новики, которым что вложишь в голову, в то и верить станут. Опасения вызывают и отношения Корнея с булгарами, которые еще четыре года назад разорили и Унжу и Городец. Сейчас смирные, но надолго ли?

Убить этого Корнея? Но узор и стекло, и зеркала, и шерстяная нить, и дешевая льяная ткань, да и мука отличного качества. Как быть с этим? Перенять секреты может и получится, но все эти секреты идут от самого боярина и что еще он может изобрести? Да стреляли уже в него, а потом он так отомстил, что и княгиня Ольга позавидовала бы.

– Великий князь, челом бью те, – в горницу вошел Ростислав Ольгович.

Это был один из старших бояр, что были посланы в Новгород Великий при князе Мстиславе, который, по сути, был еще младенцем и только научился ходить.

– Молви боярин новгородский Ростислав Ольгович, – позволил князь.

– Новгородцы бунт умыслили и Мстислава извести, – начал боярин.

– А ты баба, али муж? Покарай и наряд поставь, – грозно прервал боярина Юрий Всеволодович.

– Так князь, воны вече збирають, кабы гнать твого сына, – чуть не плача сказал боярин великому князю.

Юрий поморщился. Ему, по сути, не было кого поставить в Новгород. Брата Святослава он отправил, как воеводу, крестоносцев воевать, Ярослав сильно деятельный и не хотелось бы ему много власти давать. Пришлось своего еще малого сына ставить. Ярослав то часто у новгородцев бывает, чаще всеже по поручению Юрия.

А новгородцы опять почувствовали слабину и вытребывают себе новых вольностей. Безумцы, венецианцы рассказывали, что папа римский уже собирается объявлять крестовый поход на Русь. А у них Юрьев как перезрелый плод – только сорвать! Но показывать свою силу нужно, иначе можно и владимирский стол потерять.

– Ты иди изнов в Новгород и кажи люду новгородскому, што я до Торжка пойду, коли смуту чинить станут, а апосля и зерна болей не дам, – сказал князь.

– Так как? Загубят жа новгородцы, – простонал Ростислав Ольгович.

– Ступай! – прикрикнул на него великий князь.

И князь решил, что не только Торжок возьмет, но и пошлет к Новгороду шесть сотен войска, а возглавит это войско Василько. А вот новгородцев Юрий предупредит.