— Прошу прощения. — Шарлотта улыбнулась Себастьяну и взяла карточку. — Спасибо.

На карточке красивыми каллиграфическими буквами было написано:

Его высочество лорд Роберт Бреннан сердечно просит Вас составить ему компанию на танце «Риога».

Шарлотта моргнула. Танец «Риога» был старой традицией. Зал освобождали под танец, и одна пара… один из партнеров которых был королевской крови, но не был правящим монархом, танцевали в одиночестве. Это было официальное начало бала и привилегия, за которую большинство женщин здесь убило бы в буквальном смысле слова.

— Похоже, я буду танцевать «Риогу», — сказала она.

— Поздравляю. — Себастьян склонил голову. — Какая честь.

Прежде чем он выпрямился, Софи снова что-то прошептала. Что она пытается сказать?

— Уступите дорогу Великому тану! — рявкнул глашатай.

Шарлотта присела в реверансе. Как один, дворяне вокруг нее поклонились.

Из дверей высыпала процессия, возглавляемая Великим таном, огромным, как медведь, человеком с гривой совершенно седых волос. Маркиза Луизианы, его будущая супруга, которая шла рядом с ним, казалась крошечной по сравнению с ним. Она была всего на пять лет моложе, но двигалась с грацией гораздо более молодой женщины. Ее мерцающее платье бледно-кремового цвета, искрилось крошечными огоньками, словно усыпанное звездами.

За ними бок о бок шагали ближайшие члены обеих семей. Шарлотта заметила Бреннана прямо за спиной Великого тана. Он выглядел просто великолепно в облегающем камзоле, чей красный оттенок был таким темным, что казался почти черным. Чертов ублюдок.

Процессия пронеслась мимо собравшихся. Великий тан подвел маркизу к двум троноподобным креслам. Она села.

Женщины в зале встали, Шарлотта вместе с ними. Великий тан занял свое место, и мужчины тоже поднялись.

Бреннан шагнул вперед.

— Пора, миледи, — сказала женщина, доставившая приглашение.

Софи улыбалась. В ее улыбке было что-то глубоко тревожащее.

В круге Бреннан кивнул Шарлотте.

— Миледи, пора, — снова подсказала женщина.

Губы Софи снова зашевелились.

Паук.

Себастьян был Пауком. Мать Рассвета. Я оставляю Софи стоять рядом с Пауком.

Первые ноты «Риоги» плыли по ветру. Шарлотта не успевала остановиться. Все, что она могла сделать, это шагнуть вперед.

РИЧАРД сделал вид, что ему скучно. Рядом с ним Рене о чем-то болтал с Лораме и леди Карин, кузиной Рене. Скоро начнутся танцы.

Он не разговаривал с Шарлоттой девять дней. Девять дней без контакта. Птицы Джорджа не в счет. Девять дней размышлений и сна в одиночестве, только он и его мысли, и его мысли стали довольно мрачными. Он хотел увидеть ее. Он хотел сказать ей, что любит ее, и услышать, что она любит его в ответ. В тот момент, когда его рот не нуждался в светской беседе, мысли о ней вторгались в его сознание. Он представлял себе жизнь с ней. Он представлял себе жизнь без нее. Возможно, он сходит с ума.

Бреннан вышел на открытое пространство террасы.

Ричард едва сдерживался, чтобы не заскрежетать зубами. Находиться в присутствии Бреннана становилось все труднее и труднее, и из-за того, что он ненавидел этого человека, и из-за того, что удачливость Бреннана заставляла сосредоточиться на своих собственных недостатках. Человек, которому были даны буквально все преимущества в жизни, в то время как ему самому не было дано ни одного, использовал все свои ресурсы и таланты, чтобы извлечь выгоду из страданий других. Он не мог дождаться, когда выведет Бреннана на чистую воду.

— Полагаю, Роберт жертвенный агнец на алтаре «Риоги», — съязвил Рене.

— Интересно, кто его партнерша, — сказал Лораме.