— Комедия окончена!

Итальянцы идут на корабль. На льду чернеет брошенная ими деревянная статуя мадонны. «Красин» медленно отходит от льдины.

Тысячи ротационных машин во всех уголках мира уже выбрасывают влажные, пахнущие типографской краской газетные листы с жирными заголовками: «Большевики спасли основную группу итальянцев»; «Советский ледокол и советские летчики сделали невозможное»; «Поразительные успехи русских»…

А в эти часы…

В Риме в эти часы жирный Муссолини проклинал спутников Нобиле, позволивших, чтобы их спасли посланцы Москвы. С тупой жестокостью отверг фашистский диктатор предложение русских по поводу розысков унесенной дирижаблем группы Алессандрини: «Итальянское правительство считает ненужным продолжать поиски».

В эти часы мужественный летчик Чухновский и его товарищи потуже затягивали пояса, ожидая, пока к месту их вынужденной посадки сможет подойти ледокол.

Цзаппи, самоуверенный, наглый, вполне довольный собой, кричал в это время на ломаном русском языке судовому санитару, назвавшего его товарищем:

— Товалисч?! Нет Цзаппи товалисч! Цзаппи — господин! Цзаппи — офисер!

Он требовал, чтобы из госпитальной каюты удалили раненого старика Чечиони и заболевшего радиста Бьяджи: разве благородный офицер может дышать одним воздухом с простыми солдатами?

В эти же часы недалеко от северных берегов Норвегии волны гоняли поплавок с надписью «Латам» — все, что осталось от самолета Амундсена. Седоголовый орел заплатил жизнью за ошибки и промахи людей, притащивших к полюсу деревянный папский крест.

Гордые красные вымпелы реяли над мачтами «Красина» и «Малыгина». Звезды горели на крыльях самолетов. Алыми флажками на картах мир обозначил первый дальний маршрут советских людей к центру Полярного бассейна.

ПОДВОДНЫЙ АРХЕОЛОГ

Подумайте о кладбищах кораблей на дне морей и океанов. А таинственная Атлантида? Вы слышали, разумеется, об этом острове, который населяло могучее племя атлантов? Древнегреческое предание говорит, что Атлантида после страшного землетрясения опустилась на морское дно. Вот поднять бы оттуда образчики ее искусства, утвари…

Высокий человек с развевающимися седыми волосами произнес все это так, что нельзя было понять — шутит ли он или говорит серьезно. Шум осеннего моря скрадывал оттенки его голоса.

Слушатели — запоздалые курортники, попавшие на юг в самое неудачное время, — поеживались под ударами норд-оста.

У моря на камнях лежали мокрые костюмы из прорезиненной парусины, похожие на шкуры неизвестных животных. Накрапывал дождь, и было трудно представить себе мраморные храмы атлантов, лазурное небо, зелень виноградников, пронизанную жгучими солнечными лучами.

Когда курортники на следующий день снова пришли к бухте, море было спокойно и на его поверхности недалеко от берега лопались пузыри. Тяжело ступая по камням, на берег вышел водолаз. С него стекали струйки. Затем появился второй водолаз, за ним — третий. Они окружили уже знакомого курортникам человека с седыми волосами и что-то говорили ему, показывая на море.

Уж не напали ли водолазы на следы Атлантиды? Впрочем, что за вздор. Ведь вчера же профессор — как почтительно называли его водолазы — сказал, что по мнению некоторых ученых огромный остров мог, вероятнее всего, погрузиться после сильного землетрясения где-нибудь в Эгейском море. Искать его у берегов Крыма, в Коктебельской бухте, было бы просто смешно.

Но тут курортники обратили внимание на предмет, лежавший там, где профессор разговаривал с водолазами.

Это была каменная прямоугольная глыба, массивная и, видимо, очень тяжелая.

Откуда же она взялась на берегу?

Профессор Рубен Абгарович Орбели решил посвятить себя подводной археологии.