Наступает вечер. На подгорной равнине, в пустыне, появились освещаемые заходящим солнцем светлые точки — джейраны. Постепенно светлые точки блекнут и тают в наступающих сумерках. Над притихшей рекой раздаются птичьи голоса. Далеко в тугаях надрывисто и страшно кричит косуля.

Большой костер бушует пламенем. Искры летят кверху, к темному небу, и тихо гаснут. И когда затихают звуки осенней ночи, раздается громкий крик фазана, хлопанье крыльев и свист торопливого полета. Крик этот, неожиданный и резкий, прорезает тишину. Еще слышны крики и взлеты птиц: где-то на ночевку фазанов забрался дикий кот и переполошил уснувших птиц.

Ранним утром воздух наполнен свистом крыльев, гоготом гусей, криками фазанов. Розовый от лучей солнца, пролетает со стаей кряковых уток одинокий, отставший от своих лебедь.

Налетел на бивак баклан и, увидав людей, взмыл кверху. Флегматичная цапля медленно летит над рекой, но, заметив замешательство баклана, торопливо сворачивает в сторону.

Утро с упругим, прохладным воздухом, пахнущим снегом далеких горных вершин, с прозрачными далями блещет яркими красками осени.

Вдали справа краснеет вход в ущелье Кызыл-Аус, потом пологие холмы Чулак-Джигде. Черной полоской виднеется дайка Иргизеня — музея наскальных рисунков. Темно-лиловые скалистые горы постепенно уходят назад и блекнут. Промелькнула каменистая пустыня с кустиками солянок, потом серая полынь прикрыла лёссовую почву. Вот и узкая, извилистая долинка, и мы мчимся мимо тростника в пустыне. Еще несколько холмов, и на горизонте появляется зеленая полоска поселка Ченгельды. А за ним асфальтовая дорога. Все ближе и ближе горы Заилийского Алатау, мелькают мимо села, и вот уже вдали город Алма-Ата.

Я бросаю взгляд в сторону. Слева, далеко на горизонте, едва заметной голубой полоской еще видны горы.

Прощайте, отроги Джунгарского Алатау!

В каньонах Чарына

Сборы в дорогу

Телефон звонил долго и настойчиво. Кто-то непременно желал со мной говорить, хотя уже было поздно.

— Что же вы мне раньше ничего не рассказали? — послышался в трубке голос моего знакомого, Алексея Ивановича, большого энтузиаста путешествий и страстного фотографа. — Я только что прочел вашу статью в газете о каньонах Чарына. Послушайте, давайте попутешествуем по этим местам?

— Да ведь там по каньонам не проехать на машине. Речка бурная, и вдоль нее лишь кое-где едва заметная тропинка, и то не человеческая, а козлиная, — объяснил я, зевая, так как сильно хотел спать. — И тропинка-то ненадежная. Все время на пути высоченные утесы…

— Вот и хорошо, вот и прекрасно! Ну что может быть лучше? — обрадовался мой собеседник. — Что может быть лучше таких мест, где нет следов человека, где нет никаких дорог, а одни только козлиные тропинки? Давайте пройдем пешком с рюкзачками на спине, с посошками в руках, не торопясь, потихоньку, любуясь природой. И время самое подходящее сейчас. Еще весна не кончилась, и до жары далеко. Берите отпуск скорее, а я, сами знаете, свободен, как все пенсионеры. Вы будете заниматься своими насекомыми, а я всласть пофотографирую.

Алексей Иванович был любитель поговорить, особенно на тему, его интересующую. Разговор грозил не на шутку затянуться. И действительно, думалось мне, почему бы не совершить такое путешествие? Его можно было бы начать там, где асфальтовая дорога пересекает по большому мосту реку Чарын и идет дальше к районному селу Нарын. Отсюда, от моста, можно не спеша пройти по левому берегу все каньоны вниз до самой ясеневой рощи, а там поселок лесхоза и дорога в районное село Чунджу, от которого по асфальтовому шоссе можно возвратиться автобусом домой в Алма-Ату.