Хоуп рассмеялась, а потом стала взвешивать все «за» и «против». Идея неплохая. Финн О’Нил — писатель известный, наверняка снимать его будет интересно. Ее только злило, что его лицо никак не вспоминается.

— Ну, что скажешь?

По крайней мере, она не отвергла предложение с порога, это обнадеживало. Марк считал, что работа пойдет Хоуп на пользу, особенно если учесть, что альтернативой будет тоскливое времяпрепровождение на море в гордом одиночестве. У Хоуп был дом на берегу, где она из года в год проводила лето. Она обожала это место. Но сейчас то зима!

– А ты что скажешь? — Она всегда спрашивала мнения Марка, хотя не всегда следовала его советам. Ну, хоть спрашивает, другие клиенты и до этого не снисходят.

– Скажу, что надо браться. Интересная личность, знаменитость… Это почетно, к тому же ты давно не делала портретов. Нельзя же без конца снимать одних монахов и попрошаек! — заметил Марк.

– Что ж, возможно, ты и прав, — задумчиво ответила Хоуп. Портрет по прежнему был в числе ее любимых жанров — если только герой неординарный, а Финн О’Нил вроде как раз из таких. — Ассистента мне там добудешь? Не отсюда же тащить! — В этом отношении Хоуп была непритязательна.

– Об этом не беспокойся, кого нибудь подыщем. — Марк, затаив дыхание, ждал окончательного ответа. Он считал, что надо браться, и, как ни странно, Хоуп была согласна. Ее, как обычно, страшили надвигающиеся праздники, и поездка в Лондон могла стать прекрасным способом отвлечься.

– О’кей. Берусь. Когда лететь?

– Да я бы сказал, чем раньше — тем лучше. Тогда успеешь до Рождества. — Произнеся это, он понял, что как раз это обстоятельство для нее не имело значения.

– Я бы могла вылететь завтра вечером. Надо тут кое какие дела закончить, да еще обещала позвонить в Музей современного искусства куратору. А вечером можно и на самолет. Как раз в полете и высплюсь.

– Отлично! Так и передам. Издательство забронирует билеты и гостиницу, а я возьму на себя ассистента. — Найти для Хоуп ассистента никогда не составляло большого труда. Молодые фотографы готовы были стоять в очереди, чтобы поработать с Хоуп Данн, тем более что она легко ладила с людьми. Хоуп отличали вежливость, профессионализм и непритязательность, зато научиться у нее можно было очень многому, и студенты отделений фотографии или ассистенты готовы были драться за возможность поработать с ней. Кроме того, ассистируя Хоуп Данн хотя бы один день, можно было получить дополнительную ценную строчку в личном резюме. — Как долго думаешь пробыть в Лондоне?

– Даже не знаю, — задумалась Хоуп. — Несколько дней, наверное. Не хочу устраивать гонку. Посмотрим еще, что он за фрукт. Некоторым требуется день-другой, чтобы расслабиться. Знаешь что… пусть будет четыре дня. Посмотрим, как пойдет. В крайнем случае время в запасе будет. А как закончу — сразу улечу.

– Решено. Рад, что ты согласилась. А в Лондоне в это время года хорошо… Всюду украшения, иллюминация… И на политкорректности они так не зациклены, как мы. Британцы продолжают верить в Рождество. — В Штатах в последние годы это слово превратилось в табу.

– И «Клэриджес» я люблю, — весело подхватила Хоуп, но тут же посерьезнела. — Надо будет постараться встретиться с Полом, если он, конечно, там. Не знаю, где он сейчас может быть. Мы с ним давно не общались. — Странно было думать о том, что, прожив вместе двадцать один год, они даже не знают, где друг друга искать. В последнее время Хоуп ведет образ жизни, полностью вписывающийся в китайскую поговорку: «Тогда — это тогда, а теперь — это теперь».