Сестра щелкнула языком.

— Уважаемых женщин порют ремнем, если мужья ими недовольны. А мужчинам разрешено иметь любую женщину, какую только захотят. По-моему, это нечестно, что они могут преследовать чужих жен, хотя способны загасить свой фитиль с рабынями и шлюхами. Ты согласен?

Соклей кивнул, подумав о рыжеволосой фракийской рабыне.

Но Эринна говорила не о нем, она говорила о Менедеме.

— Ты ведь знаешь нашего двоюродного братца, — сказал Соклей. — Иногда он делает что-то только потому, что знает, что не должен этого делать.

— Наверное, — согласилась Эринна. — Думаю, так и есть. А вот интересно, что бы он при случае сказал о тебе?

— Обо мне? — удивленно отозвался Соклей. — Вероятно, заявил бы, что я слишком скучный, чтобы обо мне можно было много говорить. — И, словно бы в подтверждение своих слов, он зевнул.

— Это Ксанф скучный… Или, по крайней мере, так все говорят, — ответила Эринна. — А тебе просто неинтересно постоянно болтать о сражениях, попойках и женщинах — вот и все.

Соклей нагнулся и ласково обнял сестру.

Пава, видя, что защитница цветника отвлеклась, бросилась вперед.

Соклей и Эринна вместе шуганули птицу.

«Вся беда в том, что большинству людей нравится слушать о сражениях, попойках и женщинах», — подумал Соклей. Иногда ему и самому это нравилось. А вот Менедем в самом деле мог говорить очень занимательно на любую из этих тем — или на все три сразу. «Лучше мне перестать об этом думать, а то я и вправду начну считать себя занудой», — решил Соклей.

Он сделал предупреждающий шаг к паве. Та подалась назад, с ненавистью глядя на него.

Приготовить судно к отплытию всегда было нелегким делом.

Менедем не сомневался, что с «Афродитой» хлопот будет гораздо больше, чем было бы с крутобоким парусным судном. По очень простой причине: с сорока веслами и соответствующим числом гребцов ему требовалось больше моряков, чем потребовалось бы хозяину парусника.

— Нам все еще не хватает пары человек, — сказал он Диоклею, своему келевсту. Келевстом назывался человек, который руководил гребцами, задавая им темп гребли.

Тот кивнул в знак согласия, но вид у него был не особенно расстроенный.

— Мы наймем в порту парочку голодранцев, вот и все, — ответил он, — и если они пропьют свой заработок в первом же крупном городе, где «Афродита» бросит якорь, что ж, ну их к воронам. Такого добра навалом в любой гавани Внутреннего моря.

— Я хочу нанять самую лучшую команду, какую только можно здесь найти. — Менедем показал на нос «Афродиты». — Этот таран тут не просто для красоты. Пираты плодятся на Крите, как блохи на собаке, и в водах Италии происходит то же самое. А война между Сиракузами и Карфагеном между тем все продолжается, поэтому карфагенский флот тоже наверняка рыскает неподалеку.

Диоклей пожал плечами.

Он был старше Менедема, но младше его отца Филодема. Дочерна загорелый, с обветренным лицом, келевст имел массивные плечи и большие руки — как и положено человеку, который провел много лет, работая веслом.

— Я вот как смотрю на это дело, — проговорил он. — Если карфагенская галера с четырьмя или пятью гребцами на каждом весле пустится за «Афродитой» в погоню, нам будет уже все равно, что пара гребцов в команде не самого высшего класса, потому что нас в любом случае потопят.

Так как келевст был, вероятно, — нет, почти наверняка! — прав, Менедем не стал спорить.

Вместо этого он повернулся к двоюродному брату и спросил:

— Как обстоят дела с грузом?

Соклей держал в руках три деревянные навощенные дощечки, на которых острым концом бронзового стилоса записывал декларацию судового груза.