О директоре института Викторе Иннокентьевиче Терентьеве секретарь горкома партии отозвался, как о человеке энергичном, отзывчивом на любое новое дело.

Виктор Иннокентьевич назвал мне цифры: за год на производстве и в проектах использовано шестьдесят работ института. Сконструированный сотрудниками института в содружестве с производственниками вибровыпуск для шахты удвоил производительность доставки руды. Гидромониторный способ вскрыши… Но едва ли стоит здесь перечислять хотя бы основные работы института, каждый раз добавляя: «в содружестве с производственниками».

Формы этого плодотворного содружества подсказывает жизнь.

Я поехал на недавно пущенный Лебединский горнообогатительный комбинат. Мне хотелось подробно проследить превращение руды из тяжелой глыбы в мельчайший порошок концентрата по новой, примененной здесь технологии.

Комбинат работает на кварцитах Лебединского рудника. Из глубокой чаши карьера думпкары с рудой тянутся и тянутся к его громадным корпусам.

Вот подошел очередной состав. Думпкар, поднимающий свыше девяноста тонн, сбросил ношу в глубокую воронку опускного колодца. Хруп, хруп — и за несколько секунд мощнейшие дробилки колодца «разжевали» груду руды.

Мне рассказали об удивительном случае. Помните, в каком сенсационном духе писали о человеке, проглоченном китом и чудом оставшимся живым? Так вот, тут произошло нечто похожее. Даже заголовок подошел бы: «Один шанс из тысячи». Неосторожный, зазевавшись, соскользнул в воронку, провалился вместе с крупными глыбами и по совершено невероятной случайности избежал «жерновов», способных раздробить скалу. Он был без сознания, когда его успели снять с лепты конвейера на пути к уже неотвратимой гибели. Единственный в мире человек, прошедший сквозь дробилку вместе с глыбами руды, отделался переломом ребер…

Надев каски, мы обходным путем спустились глубоко под землю ко дну колодца. Раздробленная руда начинает отсюда подъем по конвейеру. Он заключен как бы в наклонный тоннель метро. Мы поднимались, и руда обгоняла нас. Шли долго. «Метро» кончилось. Надземная галерея вела к верхнему этажу корпуса. Из глубин руду поднимают высоко над землей, туда, где установлены мельницы, чтобы потом снова опустить ее по ступеням технологического процесса до уровня земли.

Обычно в гигантских вращающихся цилиндрах шары из особо прочной стали, перекатываясь, растирают руду в порошок. Но на Лебединском комбинате — новинка: бесшаровые мельницы. В них крупные куски дробят более мелкие. Другими словами, руда самоизмельчается.

А затем на помощь приходит вода. Измельченная руда превращается, если хотите, в жижу, в грязь. Там и железо, и бесполезная для металлургии порода.

Металл из этой жижи вытягивают магниты, помещенные внутри особых сепарационных барабанов. Темной массой он прилипает к их поверхности, а ненужная порода уходит прочь. Магниты мощные — я едва удержал в руке железный болт, рванувшийся к сепаратору.

Ниже, ниже — и вот мы уже среди вакуум-фильтров, где «железная грязь» — странное словосочетание, верно? — сохнет на ткани в воздушном потоке.

Человек в красной каске, в замызганном ватнике, возился возле трубы, из которой вода хлестала в большой квадратный чан.

— Знакомьтесь, Александр Кузьмич Захаров, без пяти минут кандидат наук.

«Без пяти минут кандидат» оказался членом пусконаладочной бригады научных работников. Он местный, из поселка под Старым Осколом, сын плотника, работавшего на КМА. Окончил техникум, занимался геологоразведкой. Потом поступил лаборантом в Научно-исследовательский институт по проблемам КМА. Работая, заочно окончил политехнический.