— Нерг?

— Да все хорошо, или не хорошо, это как посмотреть. Блокаду с памяти я снял, и он все вспомнил, его способности стали эффективней, вот только, как говорили ваши древние, во многих знаниях много горя. Это я Храна цитирую. Зря мы это затеяли.

— Так плохо?

— Нет, но он уже сутки ни с кем не говорит, даже Арану к себе не подпускает. Тут полигон небольшой есть, вот все время там и проводит, оттачивая на голограммах умения.

— Я поговорю с ним.

— Поговори, — согласился Иур, — он тебя уважает. А теперь одевайся и в столовую, там все тебя ждут, пора обсудить дальнейшие планы.

Рэм оделся и вышел из медблока. Чувствовал он себя преотлично, никакого недомогания, Булавин был полон сил и энергии. Запросив у местного ИИ информацию о местонахождении членов отряда, он решил сначала поговорить с парнем. Сейчас это важнее всего, остальные подождут.

Едва контролируемая ярость, вот что увидел Рэм, стоя в комнате для наблюдателя маленького полигона. Да, если бы мальчишка при первой их встрече саданул его с такой силой, то, скорее всего, Булавин бы не пережил тот полет. Скорость, мощь… Хорошо, парень себя хоть как–то контролирует и страдают пока только мишени. Хотя нет, на другом конце полигона в синтобетоне впечатляющая вмятина, от которой на метр расходятся немаленькие трещины.

Рэм открыл дверь и шагнул внутрь. Нерг, словно почуяв, обернулся. В руках вспыхнули два средних размеров фиолетовых шара, хотя фиолетовые они были только на поверхности, внутри чистая тьма. Если сейчас саданет, то, что останется от Булавина, уместится в сигаретную пачку, и то, скорее всего, это будут зубы.

Не показывая страха, Рэм пошел прямо на парня.

— Тренируешься, — произнес он утвердительно, — молодец, ты свои силы должен знать.

Нерг вздрогнул и впитал шары в ладони.

— Я чудовище, — неожиданно произнес он. — Зачем ты заставил меня все вспомнить? Я людей убивал, мне приводили людей и приказывали их убивать, силу качать. А я и рад был. Ведь быть сильным — это так важно.

Рэм указал на пару стульев у стены, вытащил сигарету.

— Пойдем, покурим.

Нерг согласно кивнул и поплелся следом.

— Отпусти меня, Рэм, — неожиданно попросил он. — Я хочу найти этих людей и заставить их страдать. Хотя, что их искать? Все есть в сети — и адреса, и фотографии. Они не должны выращивать чудовищ.

— Не должны. Но сначала мы пойдем и убьем того, кто все это позволяет делать, — строго ответил Булавин. — У меня итак людей нет, и ты хочешь бросить нас в такой момент? Арана ведь пойдет со мной, пойдет мстить за отца и бабушку. Кто ее прикроет?

— Это нечестно, — вскочив, выкрикнул парень. — Ты играешь мной, манипулируешь, взываешь к чувству долга. Они взывали к превосходству. Чем ты лучше них?

— Ничем, — покачал головой Рэм. — Да, я тобой манипулирую. Да, моя цель — заставить тебя пойти со мной, прикрыть мой тыл, освободить этот несчастный город, спасти свою женщину, доделать то, что не доделал сто лет назад и от чего я чувствую вину. Хотя на самом деле ее нет, люди сами превратили Архонта в чудовище, а виноват опять я. А потом делай, что хочешь. Я очень устал, Нерг, и мне нужна твоя сила. Ты говорил, что ты чудовище, это не так, чудовища — это люди, создавшие тебя, а ты человек. — Рэм встал и раздавил окурок подошвой. — Ты поможешь мне?

— Да.

— Хорошо, тогда пошли, хватит избивать голограммы, нас впереди ждет настоящий бой, и чудовищ там на всех хватит.

Их встретили доброжелательными улыбками. Арана тут подсела к все еще мрачному парню и, взяв его за руку, начала что–то втолковывать, и у нее получалось, поскольку лицо у Нерга потихоньку разглаживалось, с него, словно тот умылся, исчезала злость на мир, превративший его в убийцу, и ненависть к себе.