– Колонии Америки, – говорю я.

Мир несется на меня с головокружительной скоростью. Теперь я вроде бы стою на твердой земле, а вокруг тысячи людей сбиваются кучками в самодельных убежищах в затопленном городе, а сотни других яростно атакуют солдат, облаченных в незнакомую форму. Те охраняют ящики и мешки, как мне кажется, с провизией.

«В отличие от Американской Республики, – включается голос, – где власти осуществляли управление по законам военного положения, чтобы пресечь приток беженцев на свою территорию, Колонии Америки, образованные четырнадцатого марта две тысячи пятьдесят пятого года, после того как корпорации подчинили себе федеральное правительство (бывшие Соединенные Штаты, см. указатель выше), продемонстрировавшее неспособность расплатиться с долгами, которые копились с Наводнения две тысячи сорок шестого года…»

Я делаю несколько шагов вперед… впечатление такое, будто я в самом центре событий, стою в нескольких десятках футов от бушующей толпы. Зернистое изображение вокруг трясется, словно запись сделана ручной камерой.

«На этом видео частного лица вы видите беспорядки в городе Атланта. Беспорядки продолжались пятнадцать дней, граждане атаковали силы Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Похожие беспорядки имели место во всех восточных городах на протяжении трех месяцев, после чего города объявили о подчинении военной корпорации „Дескон“, у которой, в отличие от осажденного правительства, имелись финансовые средства».

Изображение мутнеет и снова проясняется, я оказываюсь в центре огромного пространства, застроенного зданиями, на которых вижу знакомый символ – логотип «Дескона».

«Вместе с двенадцатью другими корпорациями „Дескон“ вложил средства в помощь населению. К началу две тысячи пятьдесят восьмого года правительство Соединенных Штатов прекратило свое существование на востоке, где возникли Колонии Америки, образованные коалицией тринадцати ведущих корпораций; их ведущая роль была обеспечена совместными ресурсами. После ряда слияний Колонии Америки пришли к управлению четырьмя корпорациями: „Дескон“, „Клауд“, „Медитек“ и „Эвергрин“. Переходим к корпорациям?»

Я молчу, глядя, как меню общей записи дробится. Наконец картинка замирает на последнем окне – душераздирающее изображение отчаявшегося человека, закрывающего руками голову, на которую солдат наводит дуло автомата. Тут я снимаю очки виртуальности, тру глаза и выхожу из потемневшего стеклянного цилиндра, который немедленно обретает стерильный вид. Мои шаги эхом отдаются в зале. От внезапного исчезновения движущихся образов кружится голова, наступает оцепенение.

Как могут воссоединиться страны, исповедующие столь радикально различные принципы? Есть ли надежда преобразовать Республику и Колонии в то, чем они были прежде? А может, они не такие уж разные, как мне кажется? Может, корпорации Колоний и правительство Республики на самом деле одно и то же? Абсолютная власть есть абсолютная власть, и неважно, как она называется.

Я в задумчивости выхожу из зала и, свернув за угол, чуть не сталкиваюсь с Анденом.

– Джун?!

Его кудрявые волосы слегка растрепаны, он словно взъерошил их пятерней; воротник рубашки помят, рукава закатаны по локоть, пуговицы у шеи расстегнуты. Он находит в себе силы собраться, улыбается и кланяется мне:

– Что вы здесь делаете?

– Знакомлюсь с достопримечательностями, – улыбаюсь я в ответ.

Я слишком устала, чтобы рассказывать о своих прогулках в онлайне.

– Но, честно говоря, даже не знаю, что здесь делаю.

– И я тоже, – тихо смеется Анден. – Уже целый час брожу по коридорам.