Так что же дальше? Мэтт посмотрел в окно на красоту деревьев, расцвеченных яркими осенними красками. Дела его идут хорошо: неприятности прошлого остались позади, у него процветающее дело, он живет там, где ему очень нравится. Впереди его ждет долгая счастливая жизнь в достатке. И вот теперь это… Риггс взял со стола бумажку с именем. Несмотря на то, что у него не было абсолютно никаких материальных причин беспокоиться о судьбе этой женщины, его любопытство было растревожено.

— Черт побери, кто же ты такая, Кэтрин Сэведж?

Глава 25

— Ты уже готова, моя милая? — Приоткрыв дверь, Лу-Энн с любовью посмотрела на свою дочь, заканчивающую одеваться.

— Почти, — оглянулась девочка.

Лицом и телосложением полная копия матери, Лиза Сэведж была незыблемым столпом в жизни Лу-Энн.

Пройдя в комнату, женщина закрыла за собой дверь и уселась на кровать.

— Мисс Салли сказала, что ты плохо позавтракала. Ты себя хорошо чувствуешь?

— У нас сегодня контрольная. Наверное, я просто волнуюсь.

Одним из последствий жизни в разъездах по всему свету было то, что в речи девочки чувствовались оттенки различных языков, диалектов, культур. Смесь получилась весьма приятная, хотя несколько месяцев, проведенных в Вирджинии, уже наложили на речь Лизы мягкие южные интонации.

— Ни за что бы не подумала, что сейчас, после практически сплошных отличных оценок, ты будешь так сильно волноваться, — улыбнулась Лу-Энн.

Она тронула дочь за плечо. Во время бесконечных переездов с места на место Лу-Энн прилагала все свои силы и немалые деньги на то, чтобы преобразовать себя в того человека, кем ей всегда хотелось быть, у которого не было ничего общего с «белым мусором» по имени Лу-Энн Тайлер. Образованная, владеющая двумя иностранными языками, она с гордостью отмечала, что Лиза уже свободно говорит на четырех и чувствует себя как дома не только в Лондоне, но и в Пекине. За десять лет Лу-Энн прошла путь, равный нескольким прожитым жизням. И, учитывая события сегодняшнего утра, возможно, это к лучшему. Что, если ее время истекло?

Закончив одеваться, Лиза уселась спиной к матери. Взяв расческу, Лу-Энн принялась расчесывать дочери волосы — этот ежедневный ритуал предоставлял им возможность поговорить друг с другом, рассказать обо всем важном в их жизни.

— Ничего не могу с собой поделать, я по-прежнему волнуюсь. И не всегда контрольные бывают простыми.

— Как правило, все, ради чего стоит жить, не бывает простым. Но ты прилежно занимаешься, а это главное. Ты стараешься, и это все, о чем я прошу, а оценки меня не волнуют. — Расчесав Лизе волосы, Лу-Энн забрала их в толстый хвост и скрепила заколкой. — Только не приноси домой «четверки».

Мать и дочь рассмеялись.

Когда они спускались вниз, Лиза вопросительно посмотрела на мать.

— Сегодня утром я видела, как ты разговаривала с каким-то мужчиной. Ты и дядя Чарли.

— Ты уже не спала? — Лу-Энн постаралась скрыть свою тревогу. — Было же еще очень рано.

— Как уже говорила, я волновалась из-за контрольной.

— Верно.

— Кто это был?

— Этот человек возводит вокруг поместья ограду с воротами. У него возникли кое-какие вопросы.

— Зачем нам нужна ограда?

— Лиза, мы же уже говорили об этом. — Лу-Энн взяла дочь за руку. — Мы… ну… мы очень хорошо обеспечены финансово. Тебе это известно. В мире есть плохие люди. Они могут попытаться что-нибудь сделать, отобрать у нас деньги…

— Обокрасть нас?

— Да, или что-нибудь другое.