Джексон вошел в помещение, напоминающее гримерную бродвейской звезды. Это была его мастерская. Специальные лампы в углублениях покрывали весь потолок. Стены обрамляли многочисленные зеркала со своей собственной подсветкой. Перед двумя самыми большими зеркалами стояли два кожаных кресла с высокой спинкой. Эти кресла были на роликах, позволявших катать их по всему помещению. К пробковым щитам на стенах были аккуратно приколоты бесчисленные фотографии. Джексон любил фотографировать, и многие люди с его снимков становились образцом для тех персонажей, в которые он перевоплощался на протяжении многих лет. Вдоль одной из стен висели парики и шиньоны, каждый на отдельном проволочном каркасе, обмотанном хлопчатобумажной нитью. В сделанных на заказ шкафчиках хранились десятки латексных накладок, а также акриловые челюсти и прочие синтетические материалы и пасты. В одном шкафу лежали ватные тампоны, ацетон, специальный гримерный клей, пудра, грим; большие, средние и маленькие кисточки со щетиной различной степени жесткости; краски, пластическая масса и коллодий для изготовления шрамов и оспин; накладные бороды, усы и даже брови; дерматический воск для изменения структуры лица, кремы, желатин, тональный грим; сетки для волос, клей для искусственных волос, губки, иглы для ввязывания волосков в марлю для изготовления накладных бород и париков; и сотни других инструментов, приспособлений и материалов, предназначенных исключительно для того, чтобы изменять внешность. Три шкафа были завешаны всевозможной одеждой, а несколько зеркал в полный рост позволяли вкусить любое перевоплощение. В специальном шкафчике с множеством ящичков хранились свыше пятидесяти полных наборов документов, позволявших Джексону разъезжать по всему свету в качестве мужчины или в качестве женщины.

Окинув помещение взглядом, Джексон улыбнулся. Именно здесь он чувствовал себя наиболее уютно. Подготовка к самым разным ролям доставляла ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Однако на втором месте с незначительным отрывом шло само исполнение. Сев за стол, Джексон провел рукой по его поверхности и посмотрел в зеркало. В отличие от всех, кто смотрится в зеркало, он не увидел свое отражение. Вместо этого перед ним возникла чистая заготовка, которую требовалось вылепить, раскрасить, подправить, подчистить, превратив в нечто другое. Хотя Джексон был полностью удовлетворен своим умом и чертами характера, он не понимал, почему всю жизнь ему нужно довольствоваться одними и теми же физическими чертами, в то время как вокруг так много всего интересного? Можно пойти куда угодно, сделать что угодно… Он говорил это всем двенадцати своим победителям лотереи. Своим цыплятам, выстроившимся в одну линию. И все согласились с ним, полностью и безоговорочно, потому что он был абсолютно прав.

За десять прошедших с тех пор лет Джексон заработал сотни миллионов долларов для каждого из победителей и миллиарды долларов для себя самого. По иронии судьбы, сам он вырос в достатке. Его семья принадлежала к «старым деньгам». Родителей его уже давно не было в живых. Отец, по мнению Джексона, представлял собой типичный пример тех представителей высшего класса, чье состояние было унаследовано, а не заработано собственным трудом. Отец отличался высокомерием и в то же время вечно всего боялся. Вращаясь два десятка лет в вашингтонской политике, он как мог расширил связи своей семьи, но затем решил, что отсутствие личных качеств и пользующихся спросом умений доконало его и эскалатор перестал двигаться вверх.