Обладая практически неограниченными средствами, в течение последних десяти лет он превратил весь мир в свою собственную игровую комнату, и последствия его действий можно было прочувствовать в политике и экономике по всему миру. Его деньги подпитывали предприятия, столь же многообразные, как и его внешние образы, начиная от повстанческих вооруженных формирований в странах третьего мира до рынка драгоценных металлов в промышленно-развитых странах. Когда есть возможность влиять на события всемирных масштабов, можно получать невероятную прибыль на финансовых рынках. Зачем рисковать игрой на фьючерских контрактах, когда можно манипулировать самим продуктом и потому знать наперед, в какую именно сторону будет дуть ветер? Все это было предсказуемым и логичным; риск сводился к минимуму. Вот такая обстановка была Джексону по душе.

При этом он также демонстрировал и бескорыстную благотворительность, переводя крупные суммы на достойные дела по всему миру. Но даже в этих случаях Джексон требовал полного контроля — и получал его, пусть и совершенно невидимый, рассуждая, что сам лучше кого бы то ни было сможет распорядиться своими средствами. И когда на карту были поставлены такие деньги, кто мог ему отказать? Джексон никогда не появлялся в списках влиятельных лиц и никогда не занимал никакой политической должности; ни один финансовый журнал никогда не брал у него интервью. С бесконечной легкостью он парил от одного увлечения к другому. Джексон не мог представить себе лучшего существования, хотя и вынужден был признать, что даже его передвижения по всему земному шару в последнее время начали ему надоедать. Постепенно в длинном перечне его начинаний оригинальность была вытеснена с первого места излишеством; он постоянно искал новые занятия, чтобы утолить свой постоянно растущий аппетит на необычное, на крайне рискованное — хотя бы для того, чтобы испытать и перепроверить свое искусство контроля, власти и в конечном счете выживания.

Джексон вошел в маленькую комнату, от пола до потолка заполненную компьютерным оборудованием. Это был нервный центр его операций. Плоские экраны мониторов показывали в реальном времени, как идут дела Джексона во всех уголках земного шара. На них выводилось все — от ситуации на фондовых рынках до информации о чрезвычайных событиях. Все поступающие данные сохранялись и распределялись по категориям, чтобы впоследствии Джексон смог их проанализировать.

Он жаждал информации, впитывал ее в себя подобно трехлетнему ребенку, изучающему иностранный язык. Услышав новость всего один раз, Джексон запоминал ее на всю жизнь. Пробежав взглядом по рядам мониторов, он благодаря большому опыту мог в считаные минуты отделить важное от несущественного, интересное от очевидного. Мягкий синий цвет на диаграммах говорил о том, что его дела идут замечательно; если где-то появлялись резкие красные оттенки, это означало, что возникли какие-то проблемы. Увидев мерцающее синее море, Джексон удовлетворенно вздохнул.

Он прошел в другую, более просторную комнату, где хранились сувениры, память о предыдущих проектах. Взяв альбом, открыл его. Внутри находились фотографии и анкетные данные двенадцати золотых самородков — двенадцати человек, которым он подарил огромное состояние и новую жизнь; а те, в свою очередь, помогли ему вернуть семейные богатства. Джексон рассеянно пролистал альбом, изредка улыбаясь приятным воспоминаниям.

Он тщательно подбирал будущих победителей, копаясь в списках на получение пособия по безработице и базах данных о банкротствах; тратил сотни часов, навещая беднейшие, самые убогие районы страны, как городские, так и сельские, выискивая отчаявшихся людей, готовых на все ради того, чтобы изменить свою судьбу, — обыкновенных законопослушных граждан, способных не моргнув глазом совершить то, что с формальной точки зрения являлось финансовым преступлением в особо крупных масштабах.