Элис захихикала, но, пока он решительно не отстранился, ее пальцы игриво ласкали низ его живота.

Харви взял другой кувшин сидра, отхлебнул и скривился от кислого вкуса, заполнившего рот.

— Александр!

Он повертел имя на языке и попробовал придумать нечто остроумное, но смесь спиртного и жажды не способствовала полету мысли. Хмурясь, Харви напялил желтую полотняную, изрядно усеянную пятнами рубаху и несвежий колет. В памяти сохранился образ тощего, крутобрового и тонконосого мальчика с огромными глазами цвета ореха под копной чернющих завитков — нечто решительно отличное от всех остальных Монруа, ширококостных блондинов с простоватыми и несколько наглыми физиономиями. Но воспоминание семилетней давности наверняка не более свежо, чем предметы его бессменной одежды.

— Гордое имя, — хрипловато отозвалась Элис.

— Полагаете? — Харви уже завязывал тесемки башмаков. — Фактически его окрестили Александросом, в угоду его матери, но она была единственной, кто употреблял это имя.

— Александрос? — переспросила Элис, подняв брови. Окончание с трудом далось ее языку — давало знать о себе количество выпитого сидра. Они с Харви пили наравне.

— Это по-гречески, — сказал Харви и наградил ее легким подзатыльником. — Овдовев, мой отец предпринял паломничество во Святую землю, но добрался только до берегов Босфора. Он возвратился домой с несколькими волосками из бороды святого Петра и матерью Александра. Мы не ожидали, что он снова женится — у него же было пять сыновей. Но старый ублюдок оказался непредсказуем; и предполагаю, перед экзотичностью Анны устоять было сложно. Величайшее сокровище Константинополя — так он всегда говорил о ней.

Харви пошевелил пальцами ног. Подошва одного башмака была протерта; другой был кое-как заштопан, и между редкими стежками проглядывала плоть.

— О, Господи, — прорычал Харви. — К чему сокровища Константинополя, скажите вы мне, что, во имя пальцев Христовых, этот маленький дурачок делает здесь?

— Возможно, он принес вам семейные новости? — предположила Элис, закрывая короткую сорочку штопаным льняным платьем.

— Ха, единственная новость, способная меня заинтересовать, — это то, что я вошел в наследство, но это весьма сомнительно, и Александр, кстати, по линии наследства идет за мной.

— Тогда пусть подождет подольше.

Харви с раздражением поглядел на нее — он предпочитал, когда рот Элис не был занят болтовней.

— Ладно, немного приберите этот беспорядок. — Он обвел рукой пространство палатки, где разве что дюйм пола был свободен от разбросанных вещей и прочих развалин кочевого существования.

Элис улыбнулась, протянула ладонь и мило сообщила:

— Дополнительные услуги — за дополнительную плату.

Харви, хмурясь, полез за ворот, где под рубашкой прятался тощий кошелек, нашел маленькую серебряную монету и отдал, добавив:

— Пиявка, а не женщина.

— Но я же сосу не только кровь, правда? — бросила она провокационно, когда Харви откинул полог и вышел под мягкие струи весеннего дождя.

Из-за палаток, от ристалища доносился глухой топот копыт, ударяющих по влажному торфянику, и знакомый треск копий, бьющих в щиты, — рыцари занимались своим делом, готовясь к турниру, который открывался через два дня. Другие возились с оружием и доспехами: они непременно заржавеют в такую погоду, и придется весь вечер перед турниром их чистить и полировать. Харви давно уже избавился от подобного энтузиазма.

Первое, что он увидел, подходя к общему костру, был конь; его ребра уныло выпирали под слоем грязи.