Где находился шнекоход, Ромм мог лишь гадать, так как никаких ориентиров за стёклами транспортного средства не наблюдалось, за все эти дни он ни разу не дотронулся до рычагов управления и шнекоход сам пробивал себе дорогу, то по долгу куда то поднимаясь, то круто скользя вниз, то по ему ведомой причине, вдруг делал петлю, видимо, огибая какое то препятствие.

Потыкав пальцами в клавиши панели управления, Ромм мысленно выругался и поднявшись, в очередной раз направился осматривать все ниши салона шнекохода, надеясь, что при прежних поисках он что то пропустил и возможно сейчас ему удастся найти запасную батарею для движителя шнекохода, как он нашёл полностью заряженный пояс для скафандра, но его усилия к успеху не привели – никакой батареи ни в одной из ниш салона не было. Застыв в полусогнутом состоянием посреди салона, с выражением досады на лице, он принялся размышлять, что ему делать в сложившейся ситуации.

Проклятье! Ромм ткнул перчаткой в шлем. Чёрт! Он опустил руку. Если верить показаниям терминала, шнекоход прошёл около полутора тысяч километров, но никаких признаков базы колонистов нет. Скорее всего я выбрал не то направление. А как его можно определить в этой круговерти? Сколько ещё продлиться песчаная буря: час; день; неделю? Идти назад бессмысленно, шнекоход столько раз огибал препятствия, что искать теперь старую базу колонистов ещё бессмысленнее, чем действующую. Выбраться наружу и… Ромм провёл рукой по поясу скафандра и отстегнул ракетницу. Она ведь поднимается до тысячи метров. Определённо её заметят колонисты из какой то базы. Он отвёл защёлку и магазин ракетницы скользнул ему в ладонь. Три ракеты. Дней десять я продержусь – тоник и воздух в шнекоходе есть. А дальше загадывать не стоит. Лёгкая усмешка тронула губы Ромма и вставив магазин в ракетницу, он шагнул к двери.

Едва дверь скользнула в сторону, как внутрь ворвался мощный заряд песка и Ромм устоял благодаря лишь тому, что успел схватиться за скобу рядом с дверным проёмом.

Проклятье! Не высунешься. Унесёт, не вернёшься. Если только так.

Он вытянул руку из дверного проёма и подняв ствол ракетницы вверх, нажал на спусковой крючок.

Закрыв дверь, он пристегнул ракетницу к поясу, взял баночку с тоником и вставив её в нишу скафандра, вернулся в кресло и неторопливо потягивая тоник, углубился в размышления.

Сколько ждать: сутки, двое, пять? Ракета должна подняться на тысячу метров. Углубился Ромм в очередные размышления. Это должно быть гораздо выше песчаной бури, если она не свалит её. Если нет, какой то спутник её, несомненно, заметит и передаст координаты колонистам. Вопрос – как далеко я от их базы? Проклятая неопределённость. И почему мне так не везёт с природой? Я ведь никогда не шёл против её: не сломал ни одного дерева, ни сорвал ни одного цветка. А если она мстит мне за воровство астероидов? Если она считает их своими? Потому и мстит. Отомстила Качуру, теперь мстит и мне. Он глубоко и протяжно вздохнул. Вернусь на Затру – уйду с тягача. Пойду мусор собирать по Сетранской системе. На парус заработаю и уйду. Он махнул рукой, поёрзал, устраиваясь поудобнее в жёстком кресле шнекохода и прикрыл глаза.

***

Ромм открыл глаза – было темно, тихо и холодно. Он встрепенулся и поёжился и тут же почувствовал, как лицо окружил тёплый поток воздуха. Он скосил взгляд на строки системной информации работы скафандра – энергии в батарее оставалось уже менее половины её ёмкости и видимо, потому система, поняв, что человек спит, вошла в режим экономии. Состроив гримасу досады, Ромм перевёл взгляд на панель управления шнекохода. Она едва различалась в темноте, рассеиваемой лишь подсвеченными строками системных сообщений скафандра – ни одного терминала на ней не светилось. Ромм подался к панели управления и ткнул пальцем в несколько клавиш на ней – она осталась безмолвной.

– Чёрт! – Сорвалось с его губ, вызвав невольное удивление произнесённому незнакомому слову.