Чародей упал на пол, его полыхающая одежда обагрилась кровью. Черное отчаяние переполнило Феликса. Только Цауберлих мог убить эту тварь, сжечь ее очищающим огнем. А теперь он мертв. Готрек мог только наносить страшные удары чудовищу, но вызванная Хаосом сила исцеления делала тварь нечувствительной к ним. Они были обречены.

У Феликса опустились руки. Он ничего не мог поделать. Смерть остальных была напрасной. Их задание провалилось. Тени древних гномов по-прежнему будут бродить без упокоения. Никакой надежды!

Феликс посмотрел на покрытое испариной лицо Готрека. Скоро Победитель троллей устанет и не сможет увертываться от ударов тролля. Гном тоже это понимал, но не сдавался. Новая решимость наполнила Феликса. Ему тоже нельзя сдаваться. Он посмотрел на дымящееся тело волшебника.

Огонь разгорался все жарче — куда жарче, чем если бы просто горела человеческая одежда. Внезапно он все понял. Цауберлих носил за пазухой сосуды с маслом для светильника. Моментально Феликс скинул свой мешок и вытащил фляги с горючей жидкостью.

— Задержи его! — крикнул он Готреку, раскупоривая глиняную бутыль. Готрек смачно выругался на гномьем наречии. Феликс метнул склянку в чудовище, покрыв его маслом. Тварь не обратила внимания на этот удар, пытаясь зацепить Готрека клешней. Гном удвоил свои усилия, прыгая на чудовище, как безумный. Феликс опустошил вторую банку, а затем и третью, держась вне поля зрения чудовища.

— Что бы ты ни собирался делать, делай это быстрее! — крикнул Готрек Феликсу.

Ягер метнулся назад и подобрал свою лампу. «Сигмар, направь мою руку», — молил он, бросая ее в тварь. Светильник ударился в бугристую спину, разбился; горящее масло растеклось, поджигая топливо, которым Феликс щедро облил чудовище.

Тролль пронзительно закричал и отпрянул назад. Теперь когда секира Готрека наносила раны, они больше уже не затягивались. Гном отогнал пылающего тролля обратно к куче золота. Тот покачнулся и упал.

Готрек занес секиру над головой.

— Во имя моих предков, — проревел Победитель троллей. — Умри!

Его секира, подобно удару молнии, рассекла отвратительную голову чудовища. Тролль умер и больше не восстал.

С отвращением Готрек поддел амулет из гнилого камня сломанным клинком Феликса. Держа проклятое украшение на расстоянии вытянутой руки, гном швырнул ее в пропасть.

Феликс сел на крышку одного из саркофагов; казалось, все чувства его иссякли. Когда-нибудь он сюда вернется, подумал он, сидя среди развалин и тел после великой битвы.

Он услышал приближающиеся торопливые шаги Готрека. Ругаясь, гном вошел в дверь.

— Гоббы пожаловали, человечий отпрыск, — сказал он.

— Сколько? — спросил Феликс. Готрек устало покачал головой.

— Слишком много. Но, по крайней мере, я избавился от этой проклятой штуки. И могу умереть счастливым здесь, среди могил моих предков.

Феликс подошел и подобрал меч с эфесом в виде дракона.

— А я бы хотел вернуть это людям Альдреда, — сказал он. — Чтоб хоть какой-то смысл был во всех их смертях.

Готрек вздрогнул и посмотрел на дверь. Проход был заполнен зеленокожими разбойниками, продвигавшимися за своими знаменами с оскалившейся луной. Феликс легко вытащил сигмаритский меч из ножен; клинок откликнулся тихим пением, руны на лезвии засветились. На мгновение гоблины замешкались.

Готрек взглянул на Феликса и улыбнулся, обнажая выбитые зубы.

— Это будет воистину героическая смерть, человечий отпрыск.