— Так ты не веришь в них?

— Нет. А ты?

— Ну, нет, я хотел сказать…

Он потер нос, огляделся вокруг.

— То есть ты думаешь, что героев вообще не было на свете? Или что они не сражались с троввами? А как насчет Битвы на Скале? Ты вообще ни во что из этого не веришь?

— О, ну, может, что-нибудь из этого и правда. Наверное, на свете действительно жили люди по имени Арне, Свейн, Хакон и остальные, в этом я не сомневаюсь. Наверное, их кости и по сей день лежат в курганах, если не сгнили, конечно. Но в то, что они действительно совершили все, о чем говорится в легендах, — в это я не верю.

— Но…

— Ну подумай сам, Халли! — сказала она. — Подумай, как эти истории переплетаются и противоречат друг другу, подумай, как по-разному рассказывают их в разных местах. Подумай обо всех подвигах, что приписывают героям. Возьмем, скажем, Арне, драгоценного Основателя нашего Дома. Он мог швыряться валунами размером с хлев и перепрыгивать через реки в разгар половодья. Как-то раз он вскарабкался навстречу водопаду, держа в одной руке младенца, хотя зачем он это сделал, я что-то запамятовала…

— Ну, может быть, за много лет в эти истории и вкрались какие-то преувеличения, — начал Халли, — но…

— Что там еще? Он со связанными за спиной руками сражался с десятком противников, хотя чем именно он дрался в таком разе, я даже и представить не решаюсь. Ах да, еще он спустился под гору и убил троввского короля, а потом отправился домой завтракать.

— Не завтракать, а ужинать, — возразил Халли. — И мне кажется, что на самом деле это все-таки сделал Свейн.

— Да не делал он этого, Халли! — возопила Ауд. — Ни Свейн, ни Арне, никто этого не делал! Уж кому это знать, как не тебе? Кем ты пытался быть весь этот месяц? Ну? Ты пытался быть как Свейн, верно? Ну и как, получилось? Много валунов ты своротил? Много рек перепрыгнул? Сколько разбойничьих голов ты принесешь домой в плетеной сумочке?

— В плетеной сумочке? — нахмурился Халли. — Как-то по-девчачьи звучит. А кто это сделал? Арне?

Ауд слегка покраснела.

— Да нет, по-моему, это был Гест или еще кто-то из мелких, неважно. Не о том речь. Ты ведь отправился в этот поход потому, что верил во все эти бабкины сказки и хотел стать героем одной из них. Верно?

— Не бабкины, а дядины.

— Да какая разница! Ну, признайся честно?

— Ну-у…

— Ты, конечно, малость перегнул палку, но ведь ты не один такой! Все помешаны на этих историях. Вспомни, как Бродир с Хордом обменивались оскорблениями на пиру — а все началось с героев! Сказать что-нибудь неучтивое про чьего-то Основателя — все равно что дать пощечину. Стыд и срам. И знаешь, что самое противное? Ведь на самом деле изначально все эти истории — о правилах, о том, что все должны сидеть на месте и не высовываться.

Говоря это, Ауд поднялась на ноги и стала кругами расхаживать по сеновалу, аккуратно переступая через балки, ловко подныривая под опоры и стропила, не обращая внимания на паутину, цеплявшуюся к ее волосам, и грязь и пыль, пристававшую к платью. Она говорила, говорила, говорила, лицо ее сияло, глаза ярко блестели в чердачной темноте. Халли поймал себя на том, что пялится на девочку, разинув рот.

— С тобой все в порядке? — спросила она вдруг, остановившись, зацепившись рукой за столб и качнувшись вперед. Коса у нее растрепалась, и волосы падали ей на плечи.