Халли протянул руку, ухватил ее за пролетающую мимо косу и развернул так, что она упала на него. Ее руки вцепились в его тунику; пальцы нащупали пояс Свейна. Ауд уперлась ногами в крышу и повисла на Халли, держась за пояс, а Халли держал ее за косу.

Кто-то спрыгнул с лестницы на пол сеновала.

Заскрипели доски, зашуршало сено под ногами. Раздался кашель, потом гулкий удар — видимо, человек ударился головой о балку — и отборная брань. Шаги приблизились, затем отдалились. Наверху, на коньке крыши, ворковали на осеннем солнышке голуби с розовыми грудками. Ауд слегка покачивалась из стороны в сторону. Халли не двигался. Его пальцы, вцепившиеся в солому, сделались скользкими от пота.

Обыск был не слишком долгим и тщательным, но для Халли это была целая вечность — вечность, наполненная зловещей тишиной и внезапным звуком шагов, которые раздавались как будто под самой дырой. Рука ныла, плечо дрожало. Он изо всех сил закусил нижнюю губу.

Наконец-то: шаги на лестнице. Голоса вдалеке. Цокот копыт на дороге по другую сторону сеновала.

Халли, старавшийся не дышать, наконец вздохнул полной грудью. Ауд подтянулась и уцепилась за солому рядом с ним. Некоторое время они лежали молча.

— Еще бы чуть-чуть, и все! — наконец выговорил Халли.

— Ага! — Она улыбнулась. — Халли!

— Чего?

— Уже все, можешь отпустить мою косу.

Они вернулись на сеновал, почувствовали себя в безопасности — и вот тут на Халли накатило. Ноги у него тряслись, сердце колотилось как бешеное; опустившись на пол, он потирал ладонями лицо.

Ауд же, напротив, пережитое только взбодрило. Она и раньше была взбудоражена, но теперь ей просто не сиделось на месте. Она расхаживала туда-сюда, размахивала руками, пинала сено на полу и вслух рассуждала об их чудесном спасении.

— Все, — говорила она, — теперь ты в безопасности. Никто сюда больше не сунется. Обычно сюда никто не ходит. Чтоб ему провалиться, моему папочке! Нет, ты слышал, а? «Да, конечно, великий Хорд, я сделаю все, как вы прикажете! Я и своих собственных людей перевешаю, если вы мне велите! Ищите где хотите, топчите наши поля, заглядывайте в любой уголок нашего Дома!» Тьфу! Удивительно еще, как он не надел на себя седло с уздой и не предложил Хорду прокатиться! Ненавижу своего папашу! Не-на-ви-жу!

Халли, внезапно почувствовавший себя ужасно усталым, только плечами пожал.

— Ну, может, ему просто деваться некуда. Они же все-таки его соседи. Он знает, какие они могущественные. Что, если он просто не может им отказать?

— Ага, как же! — уничтожающе фыркнула Ауд. — Вот мама моя с Хордом бы цацкаться не стала! Стоило бы ему сделать что-нибудь не так, она бы его живо выставила поганой метлой!.. — Она зашла за распорку, и ее голоса стало не слышно. — Посмотрела бы я, как он стал бы тогда важничать!

— Похоже, хорошая женщина была твоя мама, — сказал Халли.

— Она была из Дома Кетиля. Там народ прямой и грубый.

— Я смотрю, ты в маму пошла.

— Ну уж не в папочку, это точно! Мы друг друга изрядно недолюбливаем.

Она на миг помрачнела.

— На самом деле он не скрывает, что собирается выдать меня замуж, и чем быстрее, тем лучше. При каждом удобном случае принимается расхваливать меня, словно телку на ярмарке. Ну ладно, хватит болтать о всякой чепухе.

Она снова улыбнулась.

— Слушай, Халли, мы ведь действительно спаслись чудом! А все благодаря тебе, это ты придумал вылезти на крышу. Я бы сама ни за что не решилась! Теперь я понимаю, как ты сумел выжить во время всех этих приключений.

Халли невесело усмехнулся.

— Выжить-то я выжил. Но так ничего и не добился.