Кистень ударил по спине, боль в позвоночнике на миг ослепила его. Ничего не видя, он отбежал назад, наступив по пути на что-то мягкое, а когда снова смог видеть, мут уже напал на озерных. С рождения выработанный рефлекс сработал: они сразу отвлеклись на неистового, привычного врага. И тогда Максим, обжигая легкие морозом, набрал как можно больше воздуха.

– Муты!!! – закричал он. – Муты идут!

Битва в один миг прекратилась, лишь двое оставшихся на ногах противников Максима махали кистенями, пытаясь проломить череп восставшему из мертвых. Тогда он крикнул еще раз, и его поддержал кто-то. Это оказался Косой, который не смог далеко убежать. Его сбили с ног и жить ему оставалось не больше секунды, когда он тоже заголосил, указывая наугад куда-то в сторону:

– Муты!!! Муты!!!

Те озерные, что побежали вслед за покинувшими поле боя «беженцами», остановились и подались назад. Все озирались. Часть бойцов кинулась на помощь тем, которых атаковал единственный обратившийся. Воспользовавшись этой передышкой, сражавшиеся еще обитатели Цитадели бегом бросились прочь. Становилось все темнее. Максим, отрезанный противниками от своих, повернулся и кинулся куда глаза глядят, он был уже не в состоянии толком определить направление. Только теперь он заметил, что пошел снег. Это и стремительно опускавшаяся ночь должны были помочь ему выжить. Надолго ли? Он не чувствовал босых ног и потерял половину того тряпья, что было на нем вначале.

«Только бы не заблудиться! – думал Максим, прыгая по сугробам. – И только бы они не пошли по следам! Далеко мне не убежать…»

– Вон туда один побежал! – истошно закричал кто-то. – Туда, к лесу! Голова, пошли со мной кого-нибудь, я его быстро достану!

«Надо же, и у них старейшина Головой называется! – Юноша споткнулся, больно ударился о замерзшую кочку плечом, но заставил себя тут же подняться и продолжать бег. – Надо вдоль леса бежать! В лесу бурелом под снегом, ноги поломаю, не пройти там…»

– Назад! – Это командовал старейшина. – Все назад! Потом с этими гадами разберемся, сожгем вместе с их змеиным гнездом! Темнеет и мороз крепчает. Факелы запалить! Федор, возьми троих не раненых, да зажгите их лари! Останьтесь здесь и головы всем мертвецам поотрезайте. Караульте только, не спите! Леня Лесной, ты первый смотри: вдруг кто вернется из этих «беженцев». Остальные – домой, товар только весь соберите. Федор, ты проверишь, как мы уйдем. Я за вами пришлю! Тут все осмотреть надо, может, ножи в снегу остались. Ну, это уж завтра, как рассветет.

Последние его слова Максим едва расслышал – он убежал уже достаточно далеко. Поняв, что его не преследуют, он упал на колени в снег. Силы его почти оставили. Можно было бы попробовать пробраться вдоль кромки леса, окольным путем, в Цитадель, но Максим боялся заблудиться, а еще больше – не дойти. Слово «костер» засело в его голове. Он, до крови прикусив губу, чтобы не стонать, принялся растирать холодные как лед ноги. Стало совсем темно, и с места торга и битвы его уже не могли заметить.

«Там будет костер, – думал он, медленно коченея. – Там много тряпья. Там даже еда – лари-то в драке перевернули, не все смогут собрать сразу! Неужели я замерзну всего в сотне метров от этого всего?»

Нужно было ждать, но холод ждать не желал. Максим боролся с этой зимой, этой вечной ночью, но все, что он мог делать, – растирать и растирать замерзающие части тела мучительно холодным снегом.