— Вы многого обо мне не знаете, господин Симиджин. Он придвинулся ближе.

— Чего, например?

— Того, что в отличие от женщин в вашем гареме я не желаю вашего общества.

Он сел за стол и поманил ее рукой.

Она неохотно двинулась к нему через комнату. Страх ее заглушался потребностью заставить его понять ее чувства. Встав перед ним, она заглянула ему в глаза, подумав, каким загадочным и чужим он выглядит.

— Я хочу поговорить с вами, господин, — проговорила она голосом, который оказался тихим шепотом. — Вы выслушаете меня?

— Пожалуйста, присядь, Джулианна, и тогда мы сможем поговорить спокойно. Мне трудно разговаривать с тобой, когда я смотрю на тебя снизу вверх.

Она опустилась на подушку.

— Я не смогу проглотить ни кусочка, пока не скажу вам все, что должна, господин Симиджин.

— Ты должна поесть ради здоровья своего ребенка. Мне сказали, ты очень мало ешь. Моя еда не пришлась тебе по вкусу?

Не задумываясь, она отодвинула тарелку в сторону.

— Полагаю, с ней все в порядке. Просто я нахожу трудным приучить себя есть без помощи ножа и вилки. Меня не учили есть руками, как какие-нибудь… варвары.

— Я давно восхищаюсь англичанами и многими их традициями. Я позабочусь, чтобы у тебя было все, что поможет тебе чувствовать себя здесь как дома.

Их глаза встретились.

— Господин, этого не будет никогда. Прошу вас, отошлите меня в Англию. Избавьтесь от меня как можно скорее, и это оградит вас от многих огорчений в будущем.

Он наклонился вперед и поднес финик ей ко рту. Она покачала головой, но он настаивал, пока она не взяла финик в рот.

— Расскажи мне о своем доме, Джулианна.

Она проглотила финик, даже не распробовав его.

— Рассказывать особенно нечего. Я выросла в Лондоне, поскольку мой отец, обедневший дворянин, потерял все свои земли и деньги. Уверена, отец не чаял избавиться от меня. Поэтому, когда поступило предложение от дальнего кузена из Филадельфии, отец быстро принял его, не спросив моего мнения, и отправил меня в Америку. Там я вышла замуж и прожила четыре года.

Он взял тонкий ломтик баранины и предложил ей. На этот раз Джулианна взяла предложенный кусочек в рот и нашла мясо восхитительно вкусным.

— Значит, тебя отправили в Америку, чтобы выдать замуж за дальнего родственника?

— Да. Мне было всего пятнадцать, а Мэтью тридцать пять. Он и его мать были серебряных дел мастерами — очень богатые, но скаредные.

Ей тогда было всего пятнадцать! Он видел, что ее страх перед ним понемногу отступает, и на сердце у него потеплело. Она редкий и прекрасный цветок, и хотя Симиджину хотелось удержать ее, он знал, что если она не найдет здесь счастья, он отправит ее в Англию.

— Тебе нравилось в Америке, Джулианна?

— Нет, я не была там счастлива, — призналась она. — Постоянно попадала в какие-нибудь истории.

Его губы дернулись, в глазах заплясало веселье.

— Значит, попадала впросак?

— Да. — Ее глаза заискрились решительным светом. — Япыталась быть послушной, но вечно делала что-нибудь не так.

Симиджин нашел ее признание таким милым, что сильный порыв защитить ее овладел им.

— Здесь тебя никто не будет бранить, Джулианна.

— Уверена, мой муж обладал большим терпением, но ему приходилось так много возиться со мной.

— А ты полюбила своего мужа?

Она взглянула на Симиджина, не догадываясь, с каким беспокойством он ждет ответа.

— Я так и не узнала Мэтью как следует. Мы жили в одном доме с его матерью-вдовой, и большую часть времени он проводил с ней.