Торн улыбнулся в ответ:

— Ошибаетесь, мадам. Именно он пытался убедить меня отвезти вашу дочь в безопасное место.

Обед прошел в непринужденной обстановке. Бен уже достаточно окреп, чтобы спуститься в столовую и присоединиться к ним. Симиджин и Джулианна с интересом слушали планы хозяина о том, как снова сделать Стоддард-Хилл прибыльной плантацией.

Бриттани с Торном были странно молчаливы, что заставило Джулиан ну присмотреться к ним повнимательнее. Ей было яснее ясного, что ее дочь не в своей тарелке, и она твердо намерена была выяснить причину этого.

После обеда джентльмены перешли в гостиную, и Джулианна отвела дочь в сторону.

— Поговори со мной. Я хочу услышать все о твоей жизни здесь, в Америке.

Ночь была яркая, звезды мерцали на темном небе. Прохладный ветерок дул со стороны реки.

— Это чудесное место для того, чтобы жить и растить детей, Бриттани. Мне нравится мистер Стоддард, — она улыбнулась, — и я просто в восторге от твоего мужа.

— Мама, Торн чудесный. Но есть нечто такое, что стоит между нами… Я люблю его, мама, но не знаю, любит ли он меня.

Джулианна понимала, что тут помочь дочери не может.

— Ты связала себя с ним обязательствами, ты его жена. Но если будешь с ним несчастлива, то, возможно, тебе стоит подумать о возвращении домой.

— Вряд ли я смогу когда-нибудь покинуть его, мама.

— Ну, вот тебе и ответ, Бриттани.

Служанка помогла отцу Торна подняться наверх и лечь в постель, а Торн с Симиджином были поглощены беседой.

— Я рад, что Ахмед поправляется, — сказал Симиджин. — Нелегко ему пришлось, да?

— Что правда, то правда, — согласился Торн. — Такая преданность достойна восхищения. Он защищал Бриттани, не щадя своей жизни.

— Да, он предан ей и поэтому был выбран на роль ее защитника. — Симиджин воззрился на Торна. — И, похоже, я сделал не менее правильный выбор, когда вверил ее вашим заботам.

Торн поднял свой стакан с бренди и стал рассматривать его содержимое.

— Было время, когда я отнюдь не благодарил вас за то, что вы тайно провели Бриттани на борт «Победоносца».

— А сейчас? Что вы чувствуете теперь?

— Смирение, неуверенность, страх. Боюсь, что эта девочка не любит меня так, как я люблю ее.

Симиджин кивнул:

— Мне знакомо это чувство. Уверен, вы с ней придете к тому же выводу, что и я, когда познакомился с ее матерью.

— Какому же?

— Что жизнь бессмысленна без любви и обязательств.

— Весь свет завидует вашему счастью, господин Симиджин, потому что у вас есть Английская Роза.

Симиджин откинулся на спинку стула и оглядел Торна.

— Ау вас — дочь Английской Розы. Дорожите ею, будьте к ней добры. Не то я приеду и заберу ее, потому что она мне как родная дочь.

Бриттани проводила мать до комнаты, которую приготовили для них с Симиджином. Тепло обнявшись с ней и пожелав ей спокойной ночи, она пошла к себе. Но когда подошла к своей спальне, шаги ее замедлились.

Она открыла дверь и обнаружила, что лампа горит, постель разобрана, но с разочарованием увидела, что нет никаких признаков Торна.

Она разделась, задула лампу и юркнула в постель, надеясь, что Торн придет к ней. Так она лежала с час или больше, прислушиваясь к тому, как затихает дом. Но не было слышно знакомых шагов в коридоре, и муж все не появлялся.

Бриттани терзалась оставшимися без ответа вопросами. Где сейчас Вильгельмина, и насколько глубоки чувства Торна к мачехе?

В конце концов она поняла, что Торн к ней не придет. Не в состоянии уснуть, она встала и подошла к окну.