– Но я уже не помню!

– Неужели? – недоверчиво поднял бровь Дамир. – Вы серьезно покалечили машину, но не помните, где и когда именно это произошло? Позвольте вам не поверить!

– Да верь ты во что хочешь… капитан, да? В нашем деле главное не то, что случилось, а то, что можно доказать. Пока что я не вижу никаких доказательств моей вины хоть в чем-то! Я, конечно, постараюсь и припомню всю информацию, которая вам нужна – все, чтобы помочь коллегам!

– И я это ценю, – по-прежнему невозмутимо кивнул Ахметов. – Запишите, и мы проверим… Кстати, там ведь висят камеры наблюдения, верно? Значит, мы сможем своими глазами увидеть, как все было!

– Не уверен, что они там есть… – пробормотал Кривощекин, впервые демонстрируя хоть какие-то признаки беспокойства.

– Выясним – вы пишите, пишите, Роман Андреевич… Кстати, вы обращались в страховую компанию? Судя по всему, повреждения были нешуточные!

– Э-э… нет, честно говоря, не обращался – именно по этой причине.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы же знаете, как работают страховые: заплатят какой-то мизер, а возни с бумажками – целый воз! Вот я и решил отогнать тачку к приятелю: он и возьмет по-божески, и заморочек никаких.

– Хорошо, – согласился с объяснениями Ахметов. – Давайте поговорим о ваших отношениях с человеком, именующим себя отцом Досифеем.

– Еще один священник? Послушай, капитан, я ведь не шибко верующий, хоть и крещеный…

– Вы утверждаете, что не знаете этого человека?

– Даже не представляю, о ком вы говорите!

– А вот он утверждает, что вы знакомы.

Белкин заерзал на стуле: Дамир блефовал, надеясь, что Кривощекин купится на его ложь.

– В самом деле?

По лицу зама начальника УМВД трудно было понять, какие чувства он испытывает: он владел собой не хуже Ахметова.

– Мы устроим вам очную ставку, – сказал тот, – и тогда станет ясно, кто говорит правду, а кто лжет.

– Что ж, ваше право. А я желаю видеть адвоката, если не возражаете!

– У вас есть свой?

– Я напишу его телефон. И разговор окончен: без адвоката я больше не скажу ни слова.

– Ваше право, – согласился Дамир и позвал дежурного.

– Ну и что это было? – спросил Белкин, когда они вернулись в кабинет.

– В смысле?

– Зачем этот допрос – нам же нечего ему предъявить! Чего ты добился этим разговором – вызова адвоката?

– А вот тут ты не прав, молодой! – возразил Дамир. – Во-первых, он все равно бы его вызвал – такие, как Кривощекин, не станут пренебрегать элементарными мерами предосторожности. Во-вторых, теперь он не сможет отпереться от аварии!

– Ну и что? – пожал плечами молодой опер. – Ты что, веришь в его байки?

– Давай рассуждать здраво. Точка, которую он указал на карте в качестве места аварии, скорее всего, не просматривается камерами наблюдения…

– Вот именно! – перебил Белкин. – Поэтому мы не найдем доказательств и – ничего, что могло бы опровергнуть версию Кривощекина!

– Скорее всего.

– Так в чем фишка-то?

– В том, что теперь он не сможет сказать, что кто-то взял его машину покататься и вернул с повреждениями! – терпеливо объяснил Дамир. – Кривощекин признал, что сам разбил автомобиль и соврал насчет места аварии.