– Сказки или нет – паства в то свято верит и готовится к переезду. Потому и церковь деревянная, и бараки – Досифей обещает, что на новом месте у каждого будет собственный дом и хозяйство.

– Что ж, с этим ясно, – сказала Алла. – Что-то еще? Вот, к примеру, меня интересует, что все-таки за религию исповедует Досифей?

– Православие, – ответил Артем. – Он и в самом деле знает обряды, хотя, насколько я в этом разбираюсь, проводит их сокращенную, если можно так выразиться – демоверсию. Он требует называть себя то «батюшкой», то «святым отцом», что уже само по себе ерунда какая-то…

– Простите мне мою серость, – прервала парня Алла, – а что, так нельзя?

– Видите ли, Алла Гурьевна, обращение «святой отец» принято у католиков. В православии же святость человека определяется только после его смерти.

– Почему?

– Чтобы не искушать, ведь тщеславие – грех.

– А католики не считают его грехом?

– Я говорю о правилах, Алла Гурьевна: ни один настоящий батюшка не потребует такого обращения к себе!

– Ладно, извините, – сказала Алла. – Что еще вы узнали о Досифее?

– Проповеди его – чистой воды отсебятина, он искажает смысл сказанного в Евангелии и Апостоле – не знаю, намеренно или случайно… Не смотрите на меня так, Алла Гурьевна: я знаю тонкости, потому что мой дядя, не забывайте, в определенный период моей жизни был мне ближе отца! Он научил меня… кое-чему. Папа возражал, но не препятствовал – считал, что я сам разберусь. Так и вышло, но Олегу я благодарен за то, что он, если можно так выразиться, расширил мои горизонты.

– А почему община называется «Святого Ангела»? – спросила Алла. – Что это за Ангел, есть ли у него имя? Я заметила, что в том месте, где в православных храмах расположен крест, в церкви Досифея – изображение существа с крыльями…

– Насчет Ангела, честно, я сказать затрудняюсь, – покачал головой Артем. – По-моему, никто толком не понимает, что это такое – вполне вероятно, и Досифей! Но у меня создалось впечатление, что в общине существует расслоение. Не в том плане, что кто-то руководит, а кто-то исполняет черную работу, а в том… Короче, часть людей там в курсе чего-то, о чем не знают остальные. И допускаю, что это касается Ангела.

– А книги их вы читали?

– О да, сделал над собой усилие – большей ереси я в жизни не читал! Это некая смесь православных историй и довольно топорно вплетенного в них откровенного сочинительства. Честно говоря, я не устаю удивляться, ведь в общине есть образованные люди!

– Что, никто не подвергает сомнению то, что написано в этих книгах? – решила уточнить Алла.

– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Артем. – Недавно Досифей отчего-то вздумал приблизить меня к себе, и я надеюсь, мне удастся узнать побольше.

Алла прекрасно понимала причину, по которой «батюшка» возжелал иметь симпатичного парня при себе: служители церкви издревле пользовались красивой внешностью людей, справедливо считая, что она помогает привлекать паству, а ее обладатели имеют влияние на других и способны убедить их в чем угодно. Она видела лица «прихожан» общины и пришла к нескольким выводам. Во-первых, большую ее часть составляют женщины средних лет. Объяснимо, ведь именно эта категория населения с неустроенной личной жизнью наиболее подвержена чужому влиянию. Мужчин примерно в два раза меньше, и большинство из них не могут похвастаться симпатичной внешностью.