– Криминальным талантом, да, – согласился Мономах. – Но такой «дар», к сожалению, не является противозаконным: только патриарх может призвать к ответу того, кто прикрывается именем РПЦ… Кстати, Темка притащил мне пару чашек, из которых пили два персонажа из общины.

– Это еще зачем?

– Суркова просила достать их ДНК, – задумчиво произнес Мономах.

– Она их в чем-то подозревает?

– Интуиция сработала, похоже, эти люди показались ей подозрительными.

– Есть что-то?

– Нужно ждать результатов экспертизы, а потом люди Сурковой начнут поиск по базам преступников: если они где-то засветились, она их обнаружит.

– Ну вот, хоть какая-то ниточка! – обрадовался Иван.

– Будем надеяться. А еще он сказал, что из общины недавно пропал человек.

– О как!

– Да, муж одной женщины. Возможно, это зацепка? Если его найти… Как у тебя дела с Мариной?

Недавно друг Мономаха начал встречаться с подругой Аллы Сурковой, адвокатом Мариной Бондаренко. Трудно было найти менее похожих людей на всем белом свете, однако же патолог и адвокат понравились друг другу с первого взгляда: тощий, длинноногий и длиннорукий Иван с болтающимися на его долговязой фигуре фирменными костюмами и вечно взлохмаченной шевелюрой, несмотря на то, что он имел возможность пользоваться услугами самых дорогих барбершопов, и очень полная, розовощекая блондинка Марина, всегда одетая с иголочки и изысканная до кончиков ногтей. Воистину, любовь зла!

– У нас все чики-пуки! – ухмыльнулся Гурнов. – Похоже, дело идет к серьезным отношениям.

– То есть к браку?

– Окстись: больше я в эту речку не ходок – хватит с меня предыдущих попыток! Штамп в паспорте необходим только тем, кто намеревается иметь совместных детей или имущество. Нам с Маришкой делить нечего: в случае чего каждый останется при своем.

– А дети?

– Не думаю, что она решится на это в ее возрасте… Да мне и твоих троих детей достаточно!

– Троих?

– Давай посчитаем: Артемка, значит, твой первенец. Дальше – Сархат. Он ведь тебе как сын, верно? Ну и еще юный гений Денис. Всего трое выходит!

Мономаху пришлось признать, что так оно и есть.

– Так что со мной и Мариной все более или менее ясно, а вот когда вы с Сурковой, наконец, договоритесь?

– Я – с Сурковой?! – изумился Мономах. – Ты о чем?!

– Да ладно, Вовка, я же твой самый близкий друг – неужели ты думаешь, что я ничего не вижу?

– У меня отношения с Анной…

– Брось, Нелидова – не вариант, я тебе сразу об этом сказал! Во-первых, она – твой начальник, во‐вторых, ты ее не любишь. Черт, да ты даже не влюблен!

– Нам неплохо вместе…

– Что это такое – неплохо?! Нам что, по двадцать лет, чтобы размениваться на шелуху?

– Так Нелидова, по-твоему, шелуха?

– Не она, а ваши с ней отношения. Вы почти не видитесь и даже не тяготитесь этим фактом: вам вполне хватает редких встреч и постели. Вы вообще разговариваете?

– Ну, не так, как вы с Мариной: мы, конечно же, не цитируем Кафку и Макиавелли, не обсуждаем глобальное потепление или заговор масонов, но и у нас есть темы для бесед, представь себе – в конце концов, мы работаем в одной больнице!

– Вот и я говорю: ваши «беседы» касаются только работы, а это ненормально! У вас нет ничего общего, и чем раньше ты перестанешь цепляться за Нелидову, а она – за тебя, тем лучше будет вам обоим!

– То есть ты считаешь, что у нас с Сурковой общего больше?

– А как же! Вы оба авантюристы по натуре, причем ты – в гораздо большей степени, нежели она.