— Сегодня субботний вечер, — сказала она, — и у меня еще одно ночное представление. Обычно между двумя представлениями я успеваю сходить поесть. Здесь кормят отвратительно.

— Мы вас надолго не задержим, — сказал Мейер.

— Надеюсь, потому что я очень проголодалась.

— Мы только хотим узнать все, что вы можете вспомнить об этом втором разговоре.

— Я рассказала все, что знала.

— Вы уверены, что слышали, как Тилли произнес имя Боулза?

— Это то, что я слышала.

— Потому что если он собирался встретиться внизу на лестнице именно с этим мужчиной…

— И если эта встреча была связана с деньгами… — добавил Мейер. — Вы, помнится, говорили нам, что этот разговор был связан с деньгами, верно?

— Да, я помню.

— Тилли хотел получить остаток денег от Боулза.

— Да, я думаю, что разговор шел об этом. Я говорила, что принимала в это время душ…

— Нет, вы сказали, что в это время одевались, вы не забыли? Это было после…

— В любом случае, я не очень обращала внимание на то, о чем Роджер говорил по телефону.

— Давайте еще раз вспомним эту беседу, хорошо? — предложил Мейер.

— Видите ли, — сказала Кармен, — каждый раз, когда вы, приятели, навещаете меня, я куда-то тороплюсь. И каждый раз вы говорите, что не отнимете у меня много времени. И всегда это кончалось большой потерей времени. Однако на этот раз у меня закончилось представление, и я очень проголодалась. Я хочу пойти куда-нибудь поесть, понятно? Я голодна, я умираю от голода, я умираю…

— Тогда давайте пойдем вместе и поедим, — предложил Карелла и улыбнулся.

Фильм закончился в пять минут двенадцатого. Была холодная лунная ночь, и Эмма предложила пройтись пешком до дома. Она не надела в кинотеатр норковую шубу. На ней было длинное серое пальто, похожее на шинель кавалерийского офицера, и серый шерстяной берет с красной полосой. На Эндрю было то самое пальто, в котором он прибыл из Чикаго. Пальто из верблюжьей шерсти от Барберри. Под пальто у него был коричневый шотландский свитер с шалевым воротником, коричневый шерстяной шарф и коричневые брюки из твида. Ему нравилось быть небрежно, но элегантно одетым, даже если он просто шел в кинотеатр. Он надеялся, что она это оценит, даже если это будет попусту потраченным временем. Он сказал, что не любит кинофильмы, так как считает их оторванными от жизни.

— Вся эта чепуха о проститутке, — произнес он.

— Я думаю, что вы много знаете о проститутках, — сказала Эмма. — Это ведь связано с характером вашей деятельности.

— Ну, скажем так, сталкивался с некоторыми из них.

— Что вы нашли нереального в этом фильме? — спросила она.

Пока они быстро шли по улицам, продувавшимся холодным ветром, он отмечал все несуразности, которые заметил в картине. Она удивилась, как он, оказывается, внимательно следил за действием. Когда наконец они подошли к ее дому, она сказала:

— Спасибо за то, что вы проводили меня. Я очень благодарна вам за это.

— Это не составило мне никакого труда.

Их увидел привратник. Он подошел к стеклянным входным дверям и взялся за латунную ручку.

— Вы не хотите подняться? — спросила она.

— Добрый вечер, миссис Боулз, — сказал привратник.