Уже два месяца Джесс трудился швейцаром в заведении под названием «Флюиды», которое эвфемистически именовало себя «джентльменским клубом». Джесс и Элли предпочитали называть его Домишко-Ногодрыжка. Конурка-Кайфокурка. Лачужка Пьянчужки. Пляски-Сиськотряски. И хотя Элли надеялась, что впереди брата ждет более приличная работа, отчасти ей хотелось, чтобы он остался во «Флюидах» насовсем, — только чтобы и дальше изобретать прозвища для этого заведения.

— Не говори глупостей, — возмутилась она. — А что бы я делала сегодня утром без человека, который мог собрать для меня рюкзак?

— Кстати, я все положил? А то мне было немного не по себе копаться в твоем ящике с бельем.

— Все отлично. — По правде говоря, он забыл про «Кар К9», который она теперь носила как запасное оружие, и соответствующую кобуру на лодыжку, однако придираться смысла не было. — Серьезно, Джесс, очень здорово, что ты все это время был со мной.

На самом деле неприятные события последних двух месяцев не имели отношения к тому, что Джесс был ее диванным квартирантом. Он переезжал по нескольку раз в год в зависимости от ситуации на трудовом и любовном фронтах, а также терпеливости его друзей и подруг. Между переездами он нередко застревал на несколько дней или недель в гостиной у Элли. Учитывая, что именно Джесс с первого же раза сумел найти для Элли эту квартиру со стабилизированной арендной платой, такое положение вещей казалось справедливым. Карма, ничего не попишешь.

— Ты уверена?

— Более чем.

— В таком случае чем это, черт побери, тут так воняет?

— Ужином. Индийским. — Элли погладила себя по сытому животику. — Ты опоздал.

— Боже, почему бы тебе не зарыть в диванные подушки кусок сыра, раз уж у тебя такие пристрастия. Эта комната неделю смердеть будет. Не говоря уже о возрастающем риске еще раз блевануть после таких развлечений, как сегодня утром.

Элли вскочила на диван и приоткрыла окно.

— Спасибо, — поблагодарил Джесс, плюхнувшись рядом с ней. — Чем занималась сегодня вечером? Нет, погоди, дай сам догадаюсь.

Он закрыл глаза и прижал пальцы к вискам, как делают ясновидящие.

— Ты допоздна трудилась над своим делом, пришла домой, позвонила маме, съела принесенный ужин и посмотрела телик. Как я справился? — поинтересовался он, открыв глаза.

— Ты выучил распорядок Элли Хэтчер до точки.

— Как мама?

Элли пожала плечами.

— Сам знаешь.

Джесс действительно знал. Вот почему он старался очутиться подальше, когда Элли поздно вечером звонила матери в Вичиту. Те же воспоминания. Та же самая жалость к себе, овдовевшей бухгалтерше, чьи дети редко навещают ее. Тот же обесцвеченный водкой голос. Джессу как-то удавалось увильнуть от всего этого, но Элли по-прежнему чувствовала потребность заботиться о маме, несмотря на разделявшие их две тысячи триста километров.

— Ты сегодня ночью не работаешь? — поинтересовалась Элли.

— He-а. Оставил ребят, пусть чуток попрактикуются сами. Я решил, что найти вместе с сестричкой труп спозаранок — вполне подходящий предлог, чтобы немножко сачкануть.

— Но ты в подробности не вдавался, верно?

— Мертвой девчонки в парке им хватило. Не волнуйся. Я не собираюсь разглашать твои производственные секреты. Если, конечно, кто-нибудь не заплатит. Тогда другое дело.

Элли знала наверняка, что брат ее просто разыгрывает. После того как полиция Вичиты предъявила Уильяму Саммеру обвинения в убийствах, совершенных Душителем из Колледж-хилла, за ними обоими — Джессом и Элли — охотились жаждущие подробностей репортеры.