— Ну, это если ты вырядишься, как на работу.

Элли изумленно взглянула на брата.

— Извини, но ты знаешь, что можешь выглядеть и получше. Расслабься, и будешь смотреться так же, как другие девчонки. К тому же управляющий в большом и многолюдном заведении не обратит внимания на таких, как мы.

Она вспомнила управляющего клубом Скотта Белла, который сегодня утром говорил ей почти те же слова: «Когда в клубах проводишь много времени, все кажутся на одно лицо».

Пятнадцать минут спустя Элли вышла из спальни. Одежка? На месте. Макияж? Наложен. Волосы? Пышные, благодаря начесу и небольшому количеству лака.

— Пошли, пока я не передумала.

Джесс копался в большом черном пакете для мусора, который он вытащил в середину гостиной. Она вспомнила: это мешок с пожитками, который брат вывез со своего последнего полупостоянного адреса и сунул за телевизор, пока она была в Канзасе.

Джесс оглядел ее наряд: черная водолазка, самые лучшие джинсы и короткие черные сапожки.

— Так я и думал, — заявил он, продолжая поиски. — Ага, вот оно. Я знал, что здесь есть не принадлежащие мне вещи.

Он извлек короткое фиолетовое платье с завышенной талией и лямкой вокруг шеи.

— Ты серьезно?

Элли предложила добраться до района Мясного рынка на такси. Надев коротенькое платьице и оголив ноги, на которые были надеты лишь босоножки с высокими каблуками, Элли решила, что несколько баксов за теплое такси — вполне обоснованная трата.

Выбираясь из машины, она следила за ногами, чтобы не раздвинуть их слишком широко.

— Господи, не знаю, что за девица одолжила тебе это платье, но мне в нем непросто — того и гляди выйдет конфуз, как у Бритни.

— Эй, ты же сама хотела слиться с толпой. К тому же у меня есть важная информация. Привлекательная женщина, оставившая у меня свое платье, выше тебя на двенадцать сантиметров.

Элли обрадовалась, увидев, что перед бархатным шнуром ожидают меньше двадцати человек. Очередь такой длины она выдержит. Заметив, что другие желающие войти надели наряды, куда больше подходившие для мартовского вечера, она ущипнула Джесса за руку.

— Мне было бы хорошо и в том, что я надела сначала.

— Просто эти люди ждут на улице, хотя еще нет и одиннадцати.

Джесс ухватил Элли за руку и прошагал мимо бархатного шнура к накачанному охраннику, стоявшему возле двойных дверей. Парень был весь в черном, и даже витой проводок, тянувшийся к его правому уху, тоже был черным.

— Джесс Хэтчер. Я в списке.

Для начала мужчина оглядел Джесса. Такие нечесаные волосы, трехдневная щетина, футболка с длинными рукавами и обтягивающие джинсы могли быть у кого угодно — от велокурьера до солиста одной из нынешних пост-панк-групп (они ведь все на одно лицо). Затем настала очередь Элли.

Очевидно, Хэтчеры сумели внушить охраннику доверие, и он заглянул в список. Просмотрев первый лист, он помрачнел. Затем перевернул страницу.

— Проходите, — пригласил он и пометил их руки резиновым треугольным штемпелем с красными чернилами.

Когда охранник отступил, пропуская их, Элли услышала недовольный ропот отверженных по ту сторону бархатного каната и поняла, что никогда еще так не радовалась привилегированному положению. Долой равноправие! Она слишком замерзла, чтобы заботиться о массах.

— Я позвонил Ванессе, пока ты переодевалась, — пояснил Джесс. — Ты была права, ее фамилия действительно Хатчинсон.

Войдя в клуб, Элли вынуждена была признать, что Джесс оказался прав насчет ее наряда. То, что несколько часов назад казалось пустым полутемным складом, теперь оживилось: здесь вовсю танцевали, пили и флиртовали молодые, красивые и модно одетые люди.