— Да, но ты только подумай, как много у нас с тобой общего, — с живостью возразила она.

Король рассмеялся, Обняв графиню за плечи, он провел ее через гостиную и открыл дверь в углу комнаты. Там оказалась узкая лестница. Они спустились по ней друг за другом. Лестница вела в небольшой холл с выходом в сад. Когда они подошли к двери холла, Иветт обняла короля и еще раз наклонила его голову к себе.

— Bon miit, Roi de mon coeur!  — очень тихо попрощалась она. — Пускай твои сны будут только обо мне. Если мне больше ничего нельзя, то я приказываю тебе хотя бы это!

— Спокойной ночи, Иветт! Благодарю тебя за вечер, полный очарования, — отозвался король.

Он поцеловал ее и затем поднес ее руку к своим губам. Король открыл входную дверь, и графиня вышла в сад.

Звезды уже потускнели, и на небе появились первые слабые проблески зари. Узкая, вымощенная плитами дорожка вела вниз к кипарисовой аллее. В конце аллеи в дворцовой ограде отчетливо виднелась калитка. В некотором отдалении от нее король разглядел завернутую в плащ мужскую фигуру.

— Все в порядке? — спросил король.

— Мои слуги ждут меня, — ответила графиня. Она пошла прочь, едва слышно ступая шелковыми туфельками по каменным плитам дорожки.

Несколько секунд король смотрел ей вслед. Потом закрыл дверь и поднялся по лестнице в свою гостиную. Измятые диванные подушки были разбросаны. В воздухе стоял тяжелый экзотический запах духов Иветт. Словно задумавшись о чем-то, король на мгновение остановился. Затем подошел к другой двери, расположенной на противоположной стене гостиной, и быстро зашагал по коридору к спальне.

Ему казалось, что едва камердинер поможет ему раздеться и он ляжет в огромную, увенчанную позолоченной короной постель под балдахином, как мгновенно заснет. Но сон покинул его. Лежа в постели, в которой короли Мороны почивали более двухсот лет, король Максимилиан погрузился в раздумье. Он вспоминал слова Иветт о своей будущей невесте, и ему было любопытно, насколько они окажутся пророческими.

Вслед за этими мыслями королем, подобно неуправляемому водному потоку, овладел нахлынувший на него гнев. Он снова переживал то мучительное негодование, которое испытывал, когда узнал, что королева Англии желает, чтобы он женился на ее родственнице.

Король всегда отдавал себе отчет в том, что рано или поздно он женится. Ведь предполагалось, что у него будут сыновья, которые смогут стать наследниками престола. Но положение, в которое он попал сейчас, когда ему диктовали условия его брака и он практически не мог отвергнуть его, явилось для него полной неожиданностью.

Увы, его государство нуждалось в поддержке Англии. Как в торговле, так и в политике. А ценой, которую Англия требовала за свое покровительство, было место на моронском троне, которое должна была занять родственница королевы Виктории.

«Я отказываюсь! Я категорически против!» — чуть было не крикнул король, когда ему сообщили, чего именно от него хотят.

Однако долгие годы самоконтроля еще при жизни отца научили Максимилиана разговаривать хладнокровно и без горячности, а также выслушивать без комментариев высказываемые ему соображения. Проницательный ум короля подсказывал ему, что на сей раз это неизбежно.

В то же время сам замысел этого политического брака претил королю и был ему крайне неприятен.

Он скрепя сердце наблюдал воодушевление, с которым было воспринято решение о его браке с принцессой Анастасией, и едва сдерживался, выслушивая сыпавшиеся со всех сторон поздравления.

Когда король несколько раз повторил на совете, что со стороны Франции опасности не существует, никто даже не обратил на это серьезного внимания. Но разве не уверял его сам император в том, что его не интересуют новые завоевания или аннексии в Европе?

— Поистине Франция уже достаточно велика, — сказал император, когда король Максимилиан находился у него в Париже.