— Да, — кивнула она, — но на наш брак не дала бы согласия королева, и нам пришлось бы бежать.

— И вам не хватило храбрости сделать этот шаг? — презрительно усмехнулся король.

— Нет, это не так. Если бы я по-настоящему любила этого человека, то бежала бы вместе с ним, несмотря на всеобщее осуждение и гнев королевы и моей матери. Но я… не любила его…

— Но ведь он любил вас?

— Да.

— И при этих обстоятельствах вы не решились бежать с человеком, влюбленным в вас, а предпочли поехать в незнакомую страну, чтобы выйти замуж за мужчину, чье сердце, как вы знали, принадлежит другой?

— Я долго размышляла обо всем этом, — тихо сказала Анастасия. — И поняла, что не люблю Кристофера. Поэтому я решила, что было бы глупо устраивать весь этот шум с побегом.

— А вы абсолютно уверены в том, что не любили его? — поинтересовался король.

— Да! Когда Кристофер попытался поцеловать меня… я воспротивилась… потому что мне не хотелось этого, — пояснила она.

— Разве вас никто не целовал до этого? — удивился король.

Анастасия отрицательно покачала головой:

— Нет. И потому мне бы не хотелось, чтобы вы целовали меня, а сами представляли, что… вы целуете кого-то другого.

— Но это было бы не так, как вы себе представляете, Анастасия! Я бы желал поцеловать только вас, при этом ни о ком другом больше не думал, — возразил он каким-то особым тоном.

— Нет, нет. Вы не можете быть в этом уверены! Да и я… обязательно буду думать о той женщине, — твердо закончила она.

В комнате воцарилось молчание. Король поднялся со своего кресла. Казалось, ему было трудно усидеть в нем, размышляя над словами Анастасии. Он прошелся по спальне и опять вернулся назад. Потом обратился к ней:

— Буду с вами откровенен, Анастасия, Я никогда не представлял себе, что у меня может состояться с вами такой разговор в нашу первую брачную ночь. Понимаю, разумеется, о чем вы пытались сказать мне. И все же я считаю, что нам следует вести себя как «нормальные» супруги. — Он остановился. — Если я буду, как вы выразились, «заниматься любовью» с вами, то я буду думать только о вас. И вы убедитесь, что и эта сторона супружеской жизни будет приносить нам обоим удовольствие.

Анастасия не сводила с короля своих широко открытых глаз. Потом нерешительно сказала:

— Я очень несведуща в этих вопросах… но мне рассказывали… о парижских дамах полусвета и о том, что такие джентльмены, как вы и французский император, наносят им визиты… дарят им изумительные подарки… — Ее голос прервался.

— Продолжайте! — попросил король.

— Не знаю, что происходит… во время этих визитов, или почему… джентльмены столь расточительны в отношении этих дам… Возможно, я ошибаюсь, но я полагаю, что единственное отличие между тем, что., могут дать мужчине эти дамы, и тем, что могла бы дать я… заключается в любви. — Минуту спустя Анастасия опять негромко, чуть озабоченно заговорила: — Может быть, это смешно, но я думаю, то, что происходит между мужчиной и женщиной… в такие моменты, не изменилось со времен Адама и Евы за многие века. — Король не проронил ни слова, и Анастасия добавила: — Поэтому мне кажется, что самое главное для двоих… заключается не в их телах… а в чувствах, существующих в их человеческих душах. Или я ошибаюсь?

Ее вопрос как будто повис в воздухе. Анастасия напряженно ожидала ответа короля. Спустя какое-то время он очень тихо произнес:

— Нет, Анастасия, вы правы.