Не сводя с нее глаз, король ответил:

— И тем не менее сегодня ночью вы сказали мне, что я должен завоевать этот мир или буду завоеван сам.

— Мне трудно объяснить, почему я так считаю, но, по-моему, проще всего завоевать какую-то землю, если завоевать сердца людей, живущих на этой земле!

Насмешливая улыбка едва тронула губы короля, и он с грустью признался:

— Я часто повторяю себе: как будут вести себя моронцы, если случится беда? Выдержат ли суровые испытания их любовь и преданность короне? Возьмут ли эти люди в руки оружие, чтобы сохранить так называемую верность короне?

Анастасия задумалась.

— Наверное, прежде всего нужно располагать доверием этих людей. Ведь простым людям надо верить своему королю и знать, что он справедлив и дальновиден как в своих поступках, так и в помыслах, — рассуждала вслух Анастасия.

— Откуда вам все это известно? Кто научил вас, Анастасия? — перебил ее король.

— Никто… — удивилась она. — Я высказала вам только свои мысли, хотя, возможно, они не такие умные, Мне никогда не приходилось обсуждать их с кем-нибудь.

— Это правда? ~— испытующе посмотрел на нее король.

— Зачем мне говорить вам неправду?

— Ваши слова звучат так, словно государственные мужи часами вкладывали в вашу голову все то, что, по их мнению, я должен еще раз услышать! Анастасия рассмеялась:

— Я уже старалась объяснить вам, что до того, как я стала вашей невестой и приобрела некоторую значительность при дворе, ни один государственный муж никогда не снисходил до беседы с такой малозначащей особой, как я. — Она продолжала улыбаться королю: — Лорд Джон Рассел провел во дворце Хэмптон-Корт полчаса, после чего мне объявили, что я должна буду поехать в Морону. А премьер-министр лорд Пальмерстон сделал мне несколько чудесных комплиментов, когда я была на Даунинг-стрит. Иными словами, клянусь вам, моя жизнь была очень скучной и тихой. Что же касается моей мамы, она все время твердила мне только одно: что я веду себя недостаточно осмотрительно.

Король рассмеялся:

— Вы нарисовали очень грустную картину, Анастасия! Если все это так и было на самом деле, то теперь бабочка сбросила свой кокон и стала восхитительным созданием,

— Сначала вы назвали меня цветком, теперь — бабочкой! — запротестовала Анастасия, делая обиженный вид. — А я хочу, чтобы меня воспринимали серьезно.

Король опять засмеялся:

— Даю слово, вам поставят памятник после смерти. Он будет стоять в Сэрже на набережной, и все прохожие должны будут снимать шляпы перед ним.

— Тогда как чайки и голуби будут обращаться с ним с несколько меньшим уважением, — пошутила Анастасия, слегка покраснев.

Со смехом король позвал ее:

— Пойдемте, я повезу вас домой. Думаю, на сегодня вы уже прочли мне достаточно лекций.

— Поверьте мне, я не собиралась читать вам лекции! — с живостью возразила она. — Я всего лишь высказала свои собственные мысли!

— Вот-вот, они-то как раз меня и пугают! — полусерьезно заметил король.

Анастасия так и не смогла решить, был ли король раздосадован ее словами, или, наоборот, вопреки его несерьезной реакции, они произвели на него впечатление.

На обратном пути Анастасия увидела много нового и интересного. Времени для продолжения серьезной беседы с королем в дороге не было. Однако она все время чувствовала, что мужчина, сидевший с нею рядом, старается добиться ее внимания.

Когда они вернулись во дворец, король должен был заняться неотложными делами. Анастасия одна поднялась в свои покои на втором этаже.