Самые счастливые воспоминания ее детства были связаны с летними каникулами, которые она проводила в «Саммите». Она каталась там на дядиных лошадях, доставляя гостиничной обслуге массу хлопот и волнений. Фактически ее решение изучать гостиничный и ресторанный бизнес родилось в основном под влиянием дяди.

К счастью, они подошли ко входу в ресторан. Утром Джин предусмотрительно разузнала у портье, где можно недорого пообедать. Она понимала, что, не возьми она инициативу в свои руки, Лоуэлл потащил бы ее в какое-нибудь безумно дорогое трехзвездочное заведение, нимало не заботясь о том, как это скажется на их жалком бюджете. Портье заказал для них столик в ближайшем ресторанчике «Ле-Кок-Брюйан», где, как он объяснил, они найдут отменную cuisine bourgeoise — простые домашние блюда, которыми по праву славятся французские домохозяйки.

Джин провела дядю в зал. Когда они сели и сделали заказ хозяйке ресторанчика, она накрыла ладонью его руку.

— Лоуэлл, почему бы нам не отдохнуть еще и завтра? Поспим подольше, а делами займемся после ленча, а?

— Нет, нельзя, — раздраженно отозвался он. — У нас осталось всего три дня, а успеть надо слишком много. Вспомни, ты же сама стремилась урезать продолжительность нашей поездки.

Джин отвернулась, почувствовав укор совести. Да, это так. Наверное, ей стоило проявить к дяде больше чуткости, настаивая на сокращении первоначально предложенных трех недель до лихорадочных десяти дней. Сейчас стало очевидно, что напряженный график измотал его. Но у них не было выбора: «Саммит» еле-еле сводил концы с концами, и, честно говоря, им вообще не следовало ехать.

Однако эти ежегодные поездки во Францию являлись для дяди старой доброй традицией, и отговаривать его было занятием совершенно бесполезным.

— Может быть, в следующем году мы сможем себе позволить более длительную поездку, — с сомнением в голосе предположила она.

— Что я слышу? Никак ты пересмотрела свои мрачные прогнозы на наше будущее? — спросил он. — Я думал, что они связаны исключительно с твоими фантастическими проектами, которые нам предстоит профинансировать в ближайшие три года.

— Если только ты захочешь перераспределить средства… — начала она, прекрасно понимая, что затронула больную тему.

— А ради чего? — подхватил Лоуэлл. — Наши гости приезжают к нам, рассчитывая на старомодный отдых, который они не найдут ни в каком другом месте. Они мечтают о вкусной еде, хороших винах, не тронутой цивилизацией природе и тишине. У нас есть теннисный корт, конюшня, в которой, к сожалению, давно нет лошадей, и живописная гора, испещренная туристскими тропами. Зачем нам еще ванны-джакузи и ресторан-варьете? Эти новомодные штучки привлекут лишь шумные молодежные компании и отпугнут наших постоянных гостей.

— Лоуэлл, ты утрируешь! Я вовсе не говорила, что нам нужно нечто хитроумное. Я хочу только, чтобы ты ввел кое-какие усовершенствования и немного потратился на рекламу.

— Но мы и так даем рекламу!

— Конечно, на последних полосах «Таун энд Кантри» и «Нью-Йоркера»! Это проповедь к новообращенным, Лоуэлл! Нам надо завоевывать новый рынок богатых молодых бизнесменов, которым наскучили традиционные летние курорты.

— «Рынок», — фыркнул Лоуэлл. — Люди — это гости, а не «рынок» и не «клиенты», или как там еще вас учили в колледже.

Джин знала, что бороться бессмысленно: Лоуэлл верит в возрождение традиций небольших курортных отелей начала века и не отступится от своей философии, даже если «Саммит» пойдет ко дну, подобно «Титанику». К счастью, этого еще не случилось, но в эпоху крупных курортных отелей мелкие хозяйства, подобные «Саммиту», были обречены, если не могли привлечь на свою сторону преданных последователей.