Джин вспыхнула, услышав столь увесистый комплимент, а Лоуэлл лишь довольно хмыкнул, явно наслаждаясь ее смущением. Поль вел себя ничуть не лучше, с ехидной усмешкой глядя на ее пылающие щеки. Злясь на их нахальные ухмылки, она никак не могла решить, раздосадована она или, наоборот, польщена.

Как бы то ни было, эти двое были достойны презрения, и Джин ничего не оставалось, как только надеяться, что ей представится случай продемонстрировать это.

К счастью, Поль сменил тему.

— Ну что ж, начнем? Что бы вы хотели осмотреть в первую очередь, Лоуэлл? Может быть, сначала пройдем в дом? Я покажу вам план поместья и введу вас в курс дела.

Лоуэлл согласился, и они пошли к замку. Джин решила, что надо каким-то образом одернуть Поля, иначе она на целый день превратится в объект для веселых шуточек. А ей вряд ли удастся долго выдержать ту дикую феерию чувств, которую вызывало в ней его преувеличенное внимание. Дотронувшись до руки Поля, она остановила его.

— Послушай, Поль, вчера мы чудесно провели время за ленчем, но сегодня я настроена на работу. Мы здесь для того, чтобы оценить новое вино, и мне хотелось бы сохранить максимум объективности.

Еще когда слова эти только слетали у нее с языка, до Джин дошло, что они слишком резки. Получалось так, будто она не желает больше знать его, но она же вовсе не это имела в виду. Однако сказанное уже прозвучало и произвело свой неприятный эффект.

Мгновение Поль удивленно смотрел на нее, потом лицо его превратилось в холодную маску официальной учтивости.

— Я думал, вчера между нами возникло что-то особенное, но, оказывается, я ошибся. Ладно, будь по-твоему. Мне не хотелось бы, чтобы на твое суждение повлияли какие-то личностные соображения. Давай оставим все на уровне сугубо деловых отношений.

Он швырнул ее собственные слова ей же в лицо, и Джин обожгло жгучей обидой. Ее поразило, как близко к сердцу принял он ее слова. С чего вдруг такая чувствительность? Может, все дело в том, что он сейчас был точно так же эмоционально раним, как и она сама?

О нет, этот мужчина слишком опытен, чтобы выпускать свои чувства из-под контроля. Ее уязвил его резкий сарказм, но в то же время со странным сожалением Джин подумала, что становиться в позу было совершенно необязательно.

Через минуту-другую они уже сидели в рабочем кабинете Поля, удобно устроившись в кожаных креслах. Сидя за широким столом в стиле ампир, Поль кратко описывал свою деятельность в замке Ла Бруиль.

— Прежний владелец совершенно не интересовался престижем своего вина, говорил он. — Любопытно, что, находясь всего в двух-трех километрах от таких крупнейших французских замков, как Лафит-Ротшильд и Лафон-Роше, Ла Бруиль фактически неизвестен за пределами области.

— Может быть, именно эта близость к знаменитым замкам является причиной того, что вас на их фоне попросту не замечают? — предположил Лоуэлл.

— Безусловно, вы правы. Кто обратит внимание на скромный рубин, если рядом сверкает ослепительный бриллиант?

Как она заметила еще вчера, его самоуверенность имела приятный оттенок иронии.

— В прошлом году, вскоре после смерти мистера Рокамбью, мне повезло встретиться в Париже с его дочерью. Она абсолютно не интересовалась этим поместьем и, не задумываясь, продала его. Я счастливо обошел всех конкурентов. За замок пришлось заплатить безумную цену, но если бы он поступил на открытый рынок, там его оценили бы намного дороже.

Пока он говорил, Джин осматривала комнату, в которой они сидели. Это было любопытное сочетание старого и нового.

Одну стену закрывали пожелтевшие от времени карты виноградников, тогда как на другой висели цветные диаграммы на ярко-белых листах. В одном углу стоял фотокопировальный аппарат обтекаемой формы, а напротив выстроились в ряд старинные деревянные шкафы для картотеки.