Трудно сказать, кто был инициатором знакомства, но мы столкнулись с ними в дверях и столкнулись неплохо, особенно дед Сашка, очутившийся в объятиях «английской королевы Елизаветы». Мне ничего не оставалось другого, кроме как извиниться и представиться. После взаимного представления мы уже считались знакомыми. Они тоже были пассажирами второго класса, и мы их неоднократно видели в «шпайзехалле» (в обеденном зале).

Люди в дороге знакомятся очень быстро. Вероятно, этому способствует то, что для общения отведено строго определённое время и по прибытию в пункт назначения знакомство окончится. Бывают и продолжения знакомства, но это не так часто.

Элиза и Кэтрин, судя по поведению, относились к слою выше среднего, возможно, даже к высшему, хотя с оценками в наше время легко ошибиться. Частенько горничные надевают чужие бриллианты и сверкают в лучах ламп накаливания как новогодние ёлки. Иногда камердинеры надевают фраки с бабочками и все полны изысканных манер, но одна из привычек почти всегда их выдаёт – жилет из шерсти, а не из атласа.

Мы могли надеть на себя рясы, благо у меня уже был практический опыт, и весь путь провести в качестве затворников в молитвах и постоянном посте во благо Господа нашего. Можно было закрыться в каюте, задраить иллюминаторы и выключить свет, довольствуясь только одной лампадкой, но разве с дедом Сашкой возможное такое. С ним и апостол согрешит.

– Слушай, Дон Николаевич, – подкатился он ко мне на второй день пути, – ты не будешь против, если я какое-то время побуду вместе с Кэтрин в их каюте, нужно дать консультацию по методам траволечения молодости и предупреждения образования морщинок в уголках глаз. У тебя же найдётся тема для того, чтобы Элиза не скучала в твоём обществе в нашей каюте.

– Элиза уже знает о твоём предложении? – спросил я.

– Натюрлихь, Дон Николаевич, – ухмыльнулся дед.

Ну, и жук дед, когда же он угомонится. Хотя, если не он, то я бы все равно форсировал наше знакомство, чтобы выяснить подноготную наших знакомых. Не уверен я в том, что после возвращения из монастыря меня оставили в покое. Пока никто к нам не подходил, чтобы восстановить знакомство или наоборот познакомиться, просто создалась ситуация, когда не представиться было бы верхом неучтивости. И, кроме того, представители высшего света и среднего класса часто лишены тех условностей, которые являются незыблемыми для низших слоёв, в большинстве своём пуританских.

Стоит ли описывать, что творилось в наших каютах в ночное время. Изголодавшиеся тела требовали противоположного пола, и они его получили. Элиза прокололась в первую же ночь. Когда я сладко уснул, мне скрывать нечего, никаких секретных документов у меня нет, но заветная кучка денег сказала, что любопытные пальчики к ней прикасались.

Нет, Элиза не была воровкой. Она была не тем, за кого она себя выдавала. Она проверяла мою одежду на предмет зашитого послания и уколола себе палец специально изогнутой английской булавкой. Почему я это понял? Элементарно. Смазанная капелька крови на стопесетовой купюре, которая была сверху в числе четырёх купюр, лежавших в моём бумажнике отдельно от всей суммы денег. С кредитными карточками тогда были проблемы, также как и с дорожными чеками.

Эти четыре купюры были сложены по-ирански, то есть купюра складывается пополам, а в место сгиба вкладывается половинка половина другой точно так же сложенной купюры.