– Послушай, Росс, я догадываюсь, что ты собираешься мне сообщить, поэтому давай я скажу все это за тебя, ладно?.. В ту ночь я была в расстроенных чувствах, и мне нужна была чья-то жилетка, чтобы поплакаться. Мы взрослые люди. И занимались любовью. Оказалось, что в сексуальном отношении мы… подходим друг другу.

Лесли сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Она чувствовала, что находится на грани истерики, и ненавидела себя за слабость.

– Но ты не хочешь, чтобы наши отношения продолжались. Не хочешь себя связывать. Не хочешь осложнять себе жизнь и, похоже, сожалеешь о своих словах, сказанных опрометчиво под влиянием импульса. Что ж, это понятно, это современно. Я тоже не хочу осложнять себе жизнь.

Лесли сняла пальто и повесила его на вешалку, затем сбросила сапоги, надеясь, что эти простые повседневные действия сделают ее показное спокойствие более убедительным.

– Поэтому можешь стереть с лица это выражение, как будто ты явился с чьих-то похорон. Я не собираюсь топать ногами и чего-либо требовать от тебя. У меня нет отца, который может заставить тебя жениться на мне под дулом пистолета. – Ей удалось выжать из себя холодную, напряженную, неискреннюю улыбку. – Так что расслабься, ладно?

– Сядь, Лесли, – попросил Росс.

– Зачем? Разве я что-то упустила? – деланно удивилась она.

– Сядь, пожалуйста, – повторил он.

Бросив шарф на стоящий в прихожей столик, Лесли прошла в гостиную, включила настольную лампу и примостилась в углу дивана, по-турецки поджав под себя ноги. Взяв небольшую диванную подушку, она прижала ее к груди, как ребенок прижимает к себе плюшевого медвежонка, когда нуждается в защите.

Росс сел на пуфик перед диваном, расставил ноги и уставился в пол. У него был вид приговоренного к казни, наблюдающего из окна своей камеры, как для него возводят эшафот.

Упершись локтями в колени, он коснулся большими пальцами внутренних уголков глаз и застыл в этой позе на несколько мгновений. Затем опустил руки и взглянул на Лесли.

– Мне захотелось близости с тобой с той самой минуты, когда ты поцеловала меня у рождественской елки, – без предисловий заявил Росс.

На первый взгляд это заявление звучало очень романтично.

– Видимо, мне должно быть очень лестно это слышать, – усмехнулась Лесли. – Но я жду, когда упадет топор палача. В чем же дело, Росс? Я оказалась хуже, чем ты предполагал? Я не оправдала твоих надежд?

– Не говори глупостей.

Он вскочил на ноги и принялся ходить по комнате. Снова плохой признак. Мужчины ходят по комнате только тогда, когда готовятся объявить нечто неприятное.

Но вот Росс резко остановился и повернулся к ней.

– Я много раз пытался связаться с тобой, но всякий раз вешал трубку. Дело в том, что я вернулся не один. Со мной приехала…

– Твоя любовница. Видишь, я в курсе всех твоих дел. Мне следовало ожидать подобное.

Росс не мог скрыть своего удивления.

– Чисто женская интуиция, – заметила Лесли.

– Ах да, уж что-что, а она у женщин очень развита, не так ли?

– И замечательно провел время? – спросила Лесли, игнорируя его вопрос.

– Но это совсем не то, что ты думаешь. – Росс произнес эти слова с заметным усилием, точно опасаясь, что вообще не сумеет выговорить их, если не заставит себя сделать это быстро. – Лора приехала по приглашению Роулза. И я пришел объясниться с тобой, предупредить, что в субботу мне придется уделять внимание не только тебе.