– А как насчет того, чего хочу я? Или это не имеет никакого значения? – произнесла она в некотором замешательстве.

– А ты, Лесли, хочешь того же, чего и я, но не признаешься в этом, потому что злишься на меня. И похоже, мне в очередной раз придется доказывать тебе это.

Он резко повернулся и, не глядя на молодую женщину, прошел обратно в ресторан. Лесли не отрывала глаз от удаляющейся фигуры Росса. Нет, она не произнесла ни слова, но, казалось, вся ее душа кричит ему вслед: «Не уходи!». Она остро сознавала, что это сродни сумасшествию. Никогда прежде ей не доводилось ощущать в себе такого биения жизни. Никогда и никого она так не любила. Даже пикироваться и спорить с ним было невыразимо приятно. Нужно было бы удержать его, но Лесли не могла.

Лесли повернулась на живот. Конечно, не стоило исключать и того, что под влиянием обстоятельств она просто драматизирует ситуацию. Для нее было несвойственно находиться в постоянном нервном напряжении. Но сейчас, казалось, сам воздух вокруг нее был заражен ревностью и недовольством. Она устала от постоянных сомнений, ей так хотелось расслабиться и просто быть счастливой, но что-то внутри нее не давало этого сделать и призывало ждать новых неприятностей.

Однако постепенно усталость и переживания начали сказываться. Лесли нуждалась в отдыхе. За последние пять ночей ей так и не удалось ни разу выспаться. Она часто просыпалась и потом долго не могла заснуть – лежала в постели, смотрела в темноту и размышляла, размышляла… Она очень надеялась, что эта сегодняшняя ночь не превратится для нее в подобную пытку.

Но все повторилось. Лесли подремала не больше часа и проснулась резко, как от толчка, как от звонка тревоги. Вздохнув, она приподнялась на локтях и поправила волосы. Затем протянула руку к часам, нажала сбоку кнопку, чтобы высветился циферблат, и посмотрела. Час ночи.

Она снова легла, на этот раз обняв руками подушку и уткнувшись в нее лицом. Ей хотелось отогнать от себя такие надоевшие вопросы, но ничего не получалось.

Лесли испугалась, что сейчас расплачется. Но слезы, не пролившись наружу, остались в душе. Она буквально тонула в них и в глубокой обиде. Лесли все еще любила этого человека, даже если это ничего не меняло. Ей будет не хватать его, недоставать смешинок в его взгляде, теплой глубины его голоса. Того понимания, которое она чувствовала с его стороны за время их недолгого общения. Изобретательных ласк, его воли, его силы, как физической, так и духовной… Осознав это, Лесли ощутила безграничную грусть. Если бы кто-нибудь сказал ей, что за столь короткий период мужчина сможет так завладеть ее сердцем и душой, она ни за что не поверила бы. И тем не менее это было именно так.

Где же ее гордость? Как она могла отважиться на какие-либо отношения с Россом? Но ведь если бы он настоял на своем предложении, если бы снова сказал ей: «Пойдем со мной. Ты так мне нужна», – она пошла бы. Наваждение какое-то!

Но она выкинет его из головы, никогда больше не вспомнит о нем и тогда снова станет прежней – веселой и независимой.

Россу сообщили об этом немедленно. Он предупредил о своем немедленном отъезде Саймона Роулза, который знал о болезни его сестры. Росс хотел еще позвонить Лесли, но передумал. Сейчас не время, решил он. Танцуя с ней на вечере, он догадался о ее чувствах к нему, понял, что она любит его. Смятение во взгляде выдало, как действуют на нее его прикосновения, само его присутствие. В ее глазах мерцал, горел, светился тайный сигнал, несмотря на все попытки изобразить холодность.

Росс был уверен, что в тот момент Лесли руководило лишь чувство оскорбленного самолюбия. Он мог предвидеть эту реакцию, хорошо зная молодую женщину. Теперь все зависело только от него.

Лесли – умница, она все поймет правильно. У них еще будет время объясниться.