– Все в порядке, Ник, успокойтесь, прошу вас.

– Просто до меня дошли неприятные известия, принцесса. – Он не мог заставить себя посмотреть на нее.

– Вам незачем оправдываться передо мной, Ник, ведь я ваш друг. Лучше расскажите о том, что у вас произошло, может быть, я смогу помочь. Проблемы, которые вас беспокоят, как-то связаны с тем, что вы не захотели рассказать мне во время нашего свидания?

– Да, принцесса. – Ник все-таки нашел в себе мужество встретиться с ней взглядом.

– И вы все еще считаете, что не можете доверить мне вашу тайну?

– Поверьте, мне бы очень этого хотелось, но сейчас у меня нет времени…

– А мне кажется, что у нас с вами масса времени, Ник. – Она вынула из кармана пиджака небольшой черно-белый снимок и протянула ему. – Это ведь вы на этой фотографии, не так ли?

– Где вы это взяли, принцесса? – спросил он после минутного молчания.

– Мне пришлось навести о вас кое-какие справки, – быстро ответила она. – Поймите, я сделала это не потому, что не доверяю вам, просто я беспокоилась за вас и, не имея никакой информации о вашем прошлом, не знала, как вам помочь.

– Кто обнаружил эту фотографию, принцесса?

– Джек Доннингтон, начальник службы безопасности моего отца. Помимо меня, он – единственный человек, который видел этот снимок. Но он дал мне слово, что будет молчать, и вы можете не сомневаться в этом.

– Что еще ему удалось раскопать обо мне?

– Практически ничего, Ник, и это обстоятельство очень сильно его удручает. По словам Джека, вы самый настоящий человек-невидимка, вы не существуете, по крайней мере на бумаге.

– Мистер Доннингтон так сказал?

– Да.

– Тогда, надо полагать, у вас имеется ко мне куча вопросов, принцесса?

– Прежде всего, я хотела бы спросить вас об этом снимке, Ник. Ведь он был сделан в 1937 году. Как же могло случиться, что с тех пор вы совсем не изменились?

– Это было во время пожара в Гинденбурге. – Ник словно не слышал ее вопроса, задумчиво глядя на фотографию. – Я работал в больнице в Лейкхерсте волонтером, когда начался пожар, и видел пострадавших в катастрофе. У этих людей были такие страшные ожоги… Иногда мне кажется, я до сих пор чувствую запах обгоревшего человеческого мяса и вижу покалеченные тела… Один из репортеров, прибывших в больницу освещать происшествие, успел сфотографировать меня, когда я нес носилки с пострадавшим в больницу. В тот момент я даже не обратил на него внимания. А когда мне на глаза попался номер местной газеты с моим изображением на первой полосе, было уже поздно что-либо предпринимать. Это моя единственная фотография, и мистеру Доннингтону удалось ее отыскать. Право же, вашему отцу повезло с начальником охраны.

– Но в таком случае сколько вам лет, Ник?

– Хороший вопрос, принцесса, только ответить на него не просто. Какую бы цифру я ни назвал, вы мне все равно не поверите. Да я этого от вас и не жду. А еще меня совсем не удивит, если через пару минут здесь появится мистер Доннингтон со своими парнями и заставит меня проследовать в острог. Впрочем, я сам не собираюсь задерживаться во дворце. Как видите, я даже начал упаковывать вещи. Что же касается дальнейшей судьбы коллекции, то можете за нее не беспокоиться – в ближайшее время я найду человека себе на замену. Уверен, вы будете довольны…

Изабелла поднялась с пола вслед за Ником.

– Вы останетесь в замке, Ник, – самым решительным тоном, на который только была способна, произнесла она. – Никто не собирается сажать вас в острог или запирать.